Максим Горький

Вступление
Дон Кихот
Дюма
Гюго
Робеспьер
Гамлет
Максим Горький
Жуков
Есенин
Наполеон
Бальзак
Джек Лондон
Драйзер
Штирлиц
Достоевский
Гексли
Габен
Приложение

«Порядок – это главное»

ПРОФОРИЕНТАЦИЯ.
 
Талантливый организатор и тщательный исполнитель. Руково-
дитель (производства). Врождённый дар всё анализировать, система-
тизировать и приводить в порядок. Склонность к политике.
Государственный деятель.
Политический обозреватель.
Администратор.
Финансист, экономист, банкир.
Бухучёт и аудит.
Налоговый инспектор.
Материальное производство.
Сфера информационных технологий (программист, системный
администратор).
Инженерно-технические специальности (автоинженер, автосле-
сарь, наладчик оборудования).
Логистика.
Юриспруденция (судья).
Правоохранительные органы (следователь).
Военное дело.
Медицина (хирургия, протезирование).
Тренер, инструктор.
Художник, реставратор памятников истории архитектуры.
Архитектор.
Дизайн интерьеров.
Модельер одежды (законодатель моды).
Систематизатор (информационно-статистическое, патентное,
архивное, библиотечное дело).
Коллекционер.
Садовод.
Сильные стороны: контроль исполнения, оформление докумен-
тов, ручная работа.
 
 
 
Максим Горький
 
Логик, сенсорик, интроверт, рационал*
 
 
Максим – человек порядка. Его предназначение – при-
водить в порядок весь окружающий мир. В мире может
быть или порядок, или хаос, и Максим всю свою жизнь
борется, наводя порядок во всем, за что бы он ни взялся.
Учет и контроль. Статистика, различные классификации.
Порядок должен быть везде, всегда и во всем. У Максима
есть внутренняя потребность посвятить свою жизнь совер-
шенствованию какого-либо рационального порядка – си-
стемы. Ему очень важно, чтобы система была устойчивой,
стабильной, и власть в ней принадлежала ему самому.
Один Максим – всю жизнь строит дом, холя и лелея
свое «детище»; другой (врач) – оттачивает всю жизнь
систему лечения больных; третий – коллекциониру-
ет старинные вещи, монеты или автомобили; четвер-
тый (тренер) – с четко отлаженной системой воспита-
ния и физического развития подопечных.
Людмила В.:
«Дома у меня полный порядок.
Как я поставила вещи, мебель – все, я никогда их не двигаю,
я никуда их не убираю. Они стоят двадцать лет на одном месте. Мож-
но только поменять мебель, а места останутся. Как диван постави-
ла на одно место, как я вещь положила – все, она должна лежать на
одном месте. Даже когда я раздеваюсь, я никогда не бросаю ничего
нигде. Я на вешалочку все повешу, и детей так же приучила.
На кухне то же – поела, помыла посудку за собой. Все чисто, ак-
куратно. Мне надо, чтобы с закрытыми глазами я взяла все, что мне
нужно».
«Квартира – это мое детище.
Вот получили новую квартиру – «без окон, без дверей», образ-
но говоря. Ничего не было, мы пришли, ужаснулись. И у меня в го-
лове сразу план. Ага, что вперед нужно. И хоть мне и говорили: да-
вай быстренько дешевыми обоями, там какой-то линолеум, вот все…
Я говорю – нет . Мы будем делать так, чтобы это было на всю жизнь,
один раз и надолго. И вот потихонечку мы стали все делать. Сна-
чала тщательно отшпаклевали стены и потолок. Потом сделали ту-
алет, ванную, все сделали капитально. Сейчас полы сделали паркет-
ной доской, на кухне плиткой.
Я знаю, что я эту квартиру доведу до ума. Здорово, я эту мою
квартиру буду до лоска доводить: в моем понимании все, что я де-
лаю, все идеально. Мебель будет красивая, практичная, комфорт-
ная, дорогая, то, что я хочу. Все будет рационально и функционально,
каждый уголок будет задействован. Я – хозяйка здесь, без сомнения.
По-другому быть не может».
Оксана Л.:
«В доме люблю порядок (хотя заниматься уборкой не люблю),
свой порядок, то есть вещи лежат и стоят там, где мне удобно и при-
вычно, картины должны висеть прямо, стол стоять не ровно в центре,
а немного наискосок и точно под светильником (только я одна знаю
это расположение), стулья вокруг него стоять не плотно, а на некото-
ром расстоянии, мне одной известном. Абсолютная чистота в ванной,
туалете и в кухне – это я люблю, а убираюсь один раз в неделю».
Ольга В.:
«Мой хороший знакомый несколько лет прожил в Америке. Он
модельер верхней одежды. Вещи делает классные – стильные, краси-
вые и необыкновенно создающие образ человека. Кто-то в его одеж-
де становится чётко деловой женщиной, и чувствуется, что это имен-
но её, кто-то – романтичной и т.д. Сколько людей – столько образов.
Вернувшись на родину, он продолжил свой бизнес, открыв неболь-
шую пошивочную мастерскую. И вот однажды я захожу к нему в ма-
стерскую и вижу чётко функционирующую систему с жёстко выстроен-
ными порядками. Мастерская была – одна большая комната, метров со-
рок примерно. На этой площади размещались рабочие столы мастеров.
Столы были интересной конструкции: они образовывали некий «об-
руч» вокруг мастера, а сам мастер работал, сидя на стуле в центре этого
обруча. Одна часть стола предназначалась для раскладки изделия, дру-
гая для глажки – к ней был подведён утюг с вертикально вверх подтяну-
тым шнуром, на третьей части была установлена швейная машина. Ма-
стер работал, не вставая со стула, стул на колесиках, он поворачивался
в этом кольце, и мастер выполнял все необходимые операции.
На дальней от входа стене размещалась система – в строгом по-
рядке развешенные выкройки всех моделей и всех фасонов одежды,
пошиваемой в мастерской. На небольшом столике около этой стены
лежала книга строгого учёта и контроля, в которую в обязательном
порядке заносилось: номер взятой выкройки, время, когда была взя-
та выкройка, имя мастера. Взял выкройку – расписался, возвратил –
расписался.
Дисциплина в мастерской поддерживалась, казалось, одним
взглядом начальника. Рабочая дисциплина была очень строгой: ма-
стер мог покидать рабочее место четыре раза за смену по пятнад-
цать минут, плюс получасовой перерыв на обед. Если шеф увидит,
что кто-то «лежит» на столе – первый раз это лишение премии, вто-
рой, невзирая на квалификацию мастера, увольнение.
После посещения этой мастерской у меня осталось двоякое впе-
чатление – с одной стороны, порядок, жёсткая дисциплина, и это для
нашего человека нелегко, а с другой стороны, сразу пошли мысли,
что именно в слаженности, порядке и требовательности есть выход
к достижению каких-то целей. Представилось, если бы во всём го-
сударстве был такой порядок… Как бы мы тогда жили… но подума-
лось только в сторону материальных благ».
«Однажды меня пригласили в гости. Хозяином квартиры был мо-
лодой мужчина соционического типа М.Горький. Не поделиться впе-
чатлениями невозможно. Представьте себе: вы попадаете в дом, где
для удобства продумана каждая мелочь. Входишь в прихожую: перед
тобой лёгким движением руки открывается шкафчик – в нём пустая
вешалка для вашего пальто. А правая рука уже просится снять шля-
пу и положить на полочку, которая как раз на уровне вашей шляпы.
А когда вы шляпу снимаете, то видите уже себя в зеркале, перед ко-
торым лежит симпатичная расчёска. Опускаешь глаза вниз: домаш-
ние тапочки уже ждут вас, и есть полочка, на которую у тебя обя-
зательно возникнет желание поставить снятую обувь. Полочка эта
сверху покрыта легко моющимся пластиком. Если кому-то необходи-
мо сесть, переобуваясь, выдвигается на колёсиках удобный крепкий
стульчик. И это вы сделали только один шаг в квартиру...
А кухня… Система полочек и шкафчиков. Всё продумано до ме-
лочей – только руку протяни – всё возьмёшь, никаких лишних за-
бегов по кухне. А особенно мне понравилась система – горка из
прозрачных контейнеров для сыпучих продуктов. Коробочки стоя-
ли одна на другой: снизу самая большая, а наверху самая маленькая.
Так вот, в самой большой коробочке лежали крупные орехи, в сред-
ней – помельче, а в самой верхней – маленькие.
Хозяин четко следил за тем, чтобы взятые вещи обязательно воз-
вращались на свои места».
Максим всегда четко чувствует, какое место он занимает
в социальной иерархической системе. Если он самый главный
«начальник», то ему должны подчиняться все нижестоящие,
если над ним есть вышестоящий, то он подчиняется ему, а сам
командует нижестоящим. Каждый должен знать свое место
и не высовываться. Каждый должен четко выполнять свои
должностные обязанности, а остальные действия произво-
дить с разрешения вышестоящего. Начальник всегда прав.
Оксана Л.:
«Внутреннее состояние – я пришла на работу, я должна придер-
живаться определенных правил, определенной иерархии. Если это
мой руководитель, я, соответственно, должна разговаривать с уваже-
нием. Если я общаюсь с подчиненными, то могу разговаривать по-
одному, а с начальником по-другому. У меня просто выстраивается
внутреннее состояние своего ощущения места в иерархии, в соот-
ветствии с этим я и общаюсь с разными людьми по-разному».
Галина А.:
«Когда я училась в школе, я замечала, что внутри я ощущала
себя на определенной ступеньке по отношению к педагогам. И ни-
когда не понимала тех, кто мог вести себя неуважительно по отноше-
нию к учителям, не выполнять заданий и поручений и т.д. Обязанно-
сти надо выполнять – это сознается очень четко.
Подчиненный недоволен начальником: или ты пытайся это дело
переориентировать каким-то образом, или увольняйся, если тебя не
устраивает твое положение в этой системе.
Люди с нижней иерархии, заявляющие, что вот вы не правы…
Найди место, где ты будешь прав!
Если не выполняют функции – решаю жестко. Существовать
просто так – нет смысла в иерархии. Просто… мне никто не нужен».
Людмила В.:
«Учитель в школе всегда прав. Я своих детей научила так отно-
ситься к учителям. Чтобы ты ни сделал, чтобы ни случилось – учитель
всегда прав. Ты пришёл, прослушал все указания и сделал то, что тебе
говорят. Никогда не оговариваться, никогда. И у меня никогда не было
проблем с учителями. Мне стыдно даже было иметь четвёрки».
Максим всегда стремится подняться на ступеньку выше, что-
бы руководить системой, устанавливая в ней правильный поря-
док. Опускаться вниз по иерархической лестнице ему страшно.
Людмила В.:
«Я работала менеджером по персоналу в одной фирме, а по-
том ушла в кадастровую палату начальником вновь сформиро-
ванного отдела. Я просто почувствовала внутри, как я «выросла»:
«Да! Здорово!» Я руководила и прекрасно справлялась с этим,
мной всё было чётко организовано. Необходимо было следить за
сроками исполнения. У меня была специальная программа в ком-
пьютере, где выстроено: какие важные документы, когда поступи-
ли, сроки ответов. Мне надо, чтобы всё было в срок и чётко! Ни
одного прокола не было!
Так вот, я работала начальником отдела, но зарплата была не-
большая, и я решила уйти на другую работу. Я хотела, чтоб деньги
были. Я оказалась на ступеньку ниже. Поменялось все, когда спусти-
лась. Я язык прикусила и делала то, что говорят мне: нравится мне,
не нравится; я зарабатывала деньги.
Очень тяжело. Настолько тяжело, ну просто вот спуститься отту-
да, где ты давал указания, и вот когда на тебя там тьфу… и ты никто,
а я хозяин… Морально очень тяжело. Физически тяжело, но я знала,
на что я шла. В душе было – как я это переживу?! Это унижение. Но
я прошла. Я настроилась, что человек не обязательно всегда началь-
ник… Но – что я хотела, я это получила.
Я себя корила: «Зачем я на это согласилась? Я стала никакая,
а была… Я столько могу и умею…а эти знания, они не пригодились».
Душа ныла и болела месяца два-три. Но там был еще один мо-
мент. Я была секретарем, а там был архитектор проекта. Образова-
ние у нас с ней одинаковое, а положение – разное. Мы на одной сту-
пеньке по образованию, а по положению идет какое-то унижение
меня. Она показывает мне: «Ты кто? Ты должна вот это делать и вот
это». Тыкала меня носом, и поэтому мне вот это было очень больно».
Максим соизмеряет свои физические силы с силой других, свой
интеллект с интеллектом рядом находящихся. Ему очень важ-
но быть выше или хотя бы на уровне.
Людмила В.:
«Я закончила музыкальное училище при Ленинградской консер-
ватории. Закончила хорошо. И мне дали направление в Ленинград-
скую консерваторию, но я вышла замуж. Пять лет мы жили в Москве,
пока муж в академии учился, потом его распределили в Воронеж.
Мы переехали, и я пошла устраиваться на работу в музыкальную
школу. А мне говорят: мы из институтов не всех берем, а вы с каким-
то музыкальным училищем. Для меня это было смерти подобно. Это
меня носом взяли и ткнули. Я думаю: нет, я все равно поступлю в ин-
ститут на самый сложный факультет и его закончу, чтоб меня никто
ничем не попрекал и не тыкал. Я поступила в этот же год в институт
на исторический факультет, закончила хорошо. Я стремилась, хотела
чего-то там достичь. Чего-то стоить. Хотелось и положения в обще-
стве, и как-то дома, и муж – у него академия, законченная с отличи-
ем, а у меня музыкальное училище, у него лучше, чем у меня, обра-
зование, у него высшее. Для меня это было прямо вот… Хотя он го-
ворил: «Не надо оно тебе, не надо!» Нет, я все равно закончу! Мне
надо было, чтобы быть на уровне».
Максиму свойственен хорошо развитый процесс мышления. Го-
лова работает всегда. Думает, обдумывает, понимает, рассу-
ждает, анализирует, мыслит, делает выводы.
Галина А.:
«Голова либо думает, либо наблюдает. Два процесса, которые не
идут одновременно. Когда наблюдает: расслаблен, на автоматизме
идет наблюдение. Я сама за собой могу наблюдать со стороны. Пона-
блюдала, собрала информацию, затем включается процесс обдумы-
вания, мышления».
Максим очень внимателен к деталям и подробностям того,
что его интересует в данный момент. Собирает информацию,
сравнивает один объект с другим по тому или иному критерию,
оценивает и выносит обдуманное решение. Холодный рассудок.
Сухой анализ фактов.
Ольга В.:
«У меня есть подруга, которая любит у меня бывать. Заходит
просто так, пообщаться. Вот уже пятнадцать лет они с мужем строят
дом. Это её детище. Мне кажется, что она смакует, оттачивая каждую
деталь создаваемой ею системы. Как-то она, завершив поход по ма-
газинам, выбирая необходимую ей дверь, зашла ко мне. И тут я была
посвящена в таинства того, как надо выбирать вещи. Брать надо луч-
шее по качеству, экономя деньги, и красивое, которое будет органич-
но вписываться в интерьер. Подружка попросила у меня лист бумаги,
села за стол и стала из головы выписывать всё, что она увидела в ма-
газинах, а обошла она их целых семь. Магазин первый: обшивка две-
ри качественная, но цвет не совсем подходящий, цена такая-то, до-
ставка стоит столько-то. Магазин второй: обшивка двери не совсем
то, что надо, но цена – столько-то, что намного дешевле, и доставка
бесплатная. Магазин третий, четвёртый…
Цены выписывались столбиками, цифр было много. И моему
удивлению, что это она всё помнит, не было конца. Я спросила о том,
что она теперь будет делать, какую дверь покупать? Она мне отве-
тила: «Надо подумать! Дверь надо брать стоящую, а деньги на ветер
бросать нечего. Лишних денег не бывает!»
В результате обдумывания какого-либо вопроса у Максима соз-
дается свое мнение. У него всегда на все есть свое понимание.
И вот уж его мнение, его понимание – это то, что, практически,
мало кто способен поменять. В своем понимании очень упрям,
переубедить его сложно, часто невозможно. Во многих случа-
ях он просто не слышит доводы других людей: он прав, и никак
по-другому. Иногда изменить его мнение удается, но это только
могут сделать очень авторитетные для него люди.
Он считает, что его понимание, его мнение всегда верно,
и если кто-то сомневается, что его понимание не соответ-
ствует реальному положению вещей – это вызывает сильное
раздражение Максима. Часто он не считает нужным подроб-
но объяснять свое понимание и защищать свою точку зрения.
Его удивляет: «Чего тут кому непонятно?» Хотя часто его по-
нимание бывает очень далеко от действительной реальности,
так как его психика «искажает», преломляет объективное ви-
дение, создавая свое, субъективное понимание.
Людмила В.:
«Я вижу однобоко. У меня нет вариантов – если, например, вот
у меня одна точка зрения, и все, я вот думаю: «Ага, правильно, всё».
Приходит человек, начинает мне рассказывать с другого ракурса,
и я понимаю: «Ага, он прав, правильно». Другой человек тоже со-
вершенно с другой стороны подойдёт, я понимаю, что и тот тоже
прав, только я с одного смотрю ракурса, а они многогранно всё это
мне показывают.
У меня действительно нет вариантов, как я думаю – это только
один вариант. А если кто-то подскажет: да, это с другой стороны, да,
и правильно – я начинаю уже задумываться, но по-моему все равно
получается правильно».
Галина А.:
«С одной стороны, я в своем понимании упрямая до жесткости.
Просто несколько раз обнаруживала, что я кричу, доказывая свою
правоту, но иногда (правда, редко) меня очень легко можно убедить
в обратном, если действительно приходит кто-то и говорит: «Ты не
права, надо так, так, так, так…», и я понимаю, что это действительно
так – все, я соглашаюсь. Даже если я перед этим отстаивала свое
мнение. За три секунды меня можно убедить в обратном. Но это мо-
гут сделать единицы. Переубедить может быть и абсолютно не авто-
ритетный человек, он ко мне подходит и говорит: «Слушай, если ты
вот это поменяешь местами, будет совсем другое…» Пусть он для
меня до этого был совсем не авторитетным, и пусть после этого бу-
дет не авторитетным, но в это место он проник, он принес более ка-
чественный анализ этого, чем тот, что сложился у меня.
У меня картина: это правильно, а факты наоборот. Мне факты
надо проверить. Я могу согласиться с чьим-то мнением, но он мне
должен объяснить, почему он так считает… Я подумаю…»
«Если очень человек авторитетен – что угодно может говорить,
я слушаю, я превращаюсь в ученика: «Да, да, да!» Либо действитель-
но кто-то говорит по сути, что тоже не так часто бывает, но бывает.
Если человек, для меня суперавторитетный, приходит и гово-
рит: «Тебе надо делать так, так и вот так». Я подумаю и очень часто
сделаю наоборот. Очень часто. Если я так считаю, что в этом плане
я права. К авторитетному человеку больше прислушиваюсь и иногда
что-то я приму бездоказательно.
Мне даже доставляет удовольствие, если я упиралась в одном
вопросе, и если ко мне пришел человек и объяснил, что это не так –
я говорю: «Здорово! Теперь я буду делать так – какое-то время».
Максиму присуще чувство полного хозяина своей территории.
Галина А.:
«Очень жестко ощущаю границы своей территории, букваль-
но чувствую границы своей территории на работе. На моей террито-
рии должно быть так, как мне надо, потому что это моя территория.
И мои мысли, мои отношения – это тоже моя территория.
Мне говорят: «Ты не должна думать так, так, так… ты должна
желать так, так, так… ты должна любить вот это, вот это, вот это…»
Я защищаю свою территорию жестко: я буду думать так, как
я считаю нужным; я буду любить то, что я считаю нужным; я свою
жизнь буду выстраивать так, как я считаю нужным.
Где я физически нахожусь – это тоже моя территория. Я позво-
ляю там что-то делать, но чтобы меня тоже учитывали, полностью
не отдаю свою территорию.
Бывает так – вот позиция: подчиняю, командую… Но иногда чув-
ствую – залезла на чужую территорию – чувствую, что что-то проис-
ходит некомфортное – влезла, как слон. Так как я знаю, что свою тер-
риторию надо защищать, я к чужой тоже отношусь с уважением.
С людьми идет постоянная дележка, защита своей территории.
На меня наезжают, я удерживаю свои позиции, борюсь за власть.
В горячке иногда жестко заставляю людей принять свою точку
зрения – бывает за это стыдно. Но такое бывает не часто».
Максим – целеустремленный, настойчивый и непреклонный че-
ловек. Если у него есть цель – с дороги он не свернет.
Оксана Л.:
«Моя любимая поговорка: «Я всегда добиваюсь своей цели,
а если не добиваюсь, значит, она мне уже не нужна». Тех целей, ко-
торые были мне очень нужны и важны, я действительно добивалась,
и они мне давались с кровью».
Талант Максима – руководить, подчинять; противостоять его
указаниям сложно.
Он указывает, как надо правильно, так как он считает, что
его позиция всегда правильна. Больше всего подчиняет интона-
ция его голоса, она заставляет выполнять указанное, и не под-
чиниться ей сложно.
Людмила В.:
«Я всегда правильно говорю.
В семье все происходит с моего согласия. Все, что я говорю, они
со мной согласны. Если что-то не так – мы садимся и обговарива-
ем. Если мне объяснят подробно, тогда я приму, если это правильно,
с моей точки зрения… Если нет – я буду доказывать свое понимание.
Чтобы я согласилась, мне нужно привести аргументы, факты в поль-
зу чего-то, но эти факты я могу объяснить – конечно, по-своему.
Иногда свое мнение ни за что не поменяю. А потом время прохо-
дит, и думаю: «Что же я так упиралась?» То есть время все показывает».
«Приезжает ко мне сын с невесткой. Даже посуду не моют, я им
говорю – вы смотрите, как делаю я и куда ставлю. Первые два дня
смотрят, а потом на место так же кладут, как я. Но иногда я могу по-
терпеть нарушение порядка, если это будет временно. Но так как
у меня душа за все болит, мне нужно, чтобы было так, как я привыкла.
Если кто-то командует на моей территории, у меня душа неспокойна».
Оксана Л.:
«Я всегда говорила, что для меня на работе не существует друзей
и родных. Когда моя дочь проходила практику у меня в бухгалтерии,
я сказала, чтобы ей отдали все то, до чего не доходят руки, т.е. самую
рутинную работу, и не жалели ее. Трудно же ей пришлось!
По работе спрашиваю строго, иногда «привязываюсь», в общем,
бываю жесткой, наверно, со стороны подчиненных кажусь занудой.
В свое время меня очень возмутил тот факт, что главный бухгалтер в ра-
бочее время читает детективные романы. Как правило, в рабочее вре-
мя бухгалтеру некогда почитать специальную литературу, а тут такое!»
Максим оказывает волевое давление и командует в тех случаях,
когда человек не хочет слышать его наставления, соглашаться
с его мнением, выполнять свои обязанности.
Более же комфортны Максиму доброжелательные и взаимо-
уважительные отношения. Он стремится создавать теплые
отношения с окружающими людьми. Ему очень важно, в каком
настроении человек.
Оксана Л.:
«Я вижу: у моего знакомого человека что-то не то с настроением,
мы с ним в хороших отношениях, хотя если человек для меня – дерь-
мо, я тоже попытаюсь его расшевелить. Любому человеку я пыта-
юсь поменять настроение, что-то сделать такое приятное для него,
сказать для него, пусть это будет не совсем правдой. Я постара-
юсь все загладить, я ему сделаю обязательно приятное, скажу при-
ятное. Раньше я вообще не могла сказать человеку плохого, правду
не могла сказать, потому что правда может быть плохой. Я обходила
острые углы, у меня есть такое желание. Сейчас я могу другими сло-
вами сказать, но надо, чтобы человек знал правду, особенно по рабо-
те. По работе я вообще обманывать не могу.
Мне хочется человеку поменять настроение. Я начинаю спра-
шивать его про одно – его реакцию я чувствую состоянием, спрошу
про другое – нет реакции, спрошу: «А как это?», улыбнусь, опять
цепану на другую тему, спрошу его про здоровье. Если человек гру-
бо ответит, недоволен, я все равно попытаюсь его растормошить,
я все равно буду «камушки кидать», меняя его настроение в луч-
шую сторону. В основном, всегда бывает, что я меняю человеку на-
строение в лучшую сторону. Я даже сама прогибаюсь, могу сделать
реверанс, чтобы улучшить человеку настроение. Я это делаю всег-
да, когда мне надо найти подход к человеку. Но иногда я могу про-
сто жестко построить окружающих, не обращая внимания на их на-
строение. Ситуации бывают разные».
Максим – непревзойденнейший мастер по накоплению и распре-
делению ресурса, и не только своего, но и окружающих людей.
Он объясняет людям, как надо зарабатывать и тратить деньги.
Оксана Л.:
«Помню, в детстве денег в семье не хватало, но мама любила
хорошие вещи, штучки-дрючки разные, и иногда деньги занимала.
Я себе поклялась, что ни в жизни не буду занимать. И, начиная чуть
ли не с третьего или со второго класса, то, что мне давали (деньги на
обеды, на завтраки и еще на что-то), я эти деньги экономила. У меня 
был грибочек такой, и я в этом грибочке собирали вот эти копейки.
И с этого момента я всегда была при деньгах. Дальше – больше,
у меня всегда был какой-то «загашник» – я без него просто не могла.
У меня вот это накопительство присутствовало всегда. Я копи-
ла деньги – это заразная привычка, но я уже без этого не могла жить.
Когда муж мне собирался что-то купить, я ему называла завышен-
ную цену, а разницу откладывала в накопление. Потом получилось,
что, когда стали покупать машину, на половину ее стоимости хвати-
ло этих денег.
Есть постоянное желание и потребность увеличивать свой ма-
териальный ресурс. Но в жизни все бывает по-разному. Работать
я могу помногу, чтобы зарабатывать деньги».
Людмила В.:
«У меня у мужа племянница, они в «Газпроме» работают с боль-
шими деньгами, но живёт она в свекровиной квартире, то есть, у неё
самой квартиры нет. И вот я думаю: вот работает, такие деньги по-
лучает, копила бы и купила бы себе квартиру, а она там машину,
шубы… Зачем ей эта ерунда?»
А мне муж говорит: «Да какое твоё дело, что она там и как?»
Максим «наполнен» материальным миром. Вещи для него –
«живые». Ему нравятся вещи, имеющие красивую форму, до-
бротность, определенную «крутизну». Чтобы чувствовать
себя уверенно, Максим стремится иметь крепкую материаль-
ную базу.
Оксана Л.:
«Женщина за рулем мне нравилась всегда, как смотрелась – кра-
сиво как-то, и рулить мне хотелось всегда.
Сначала это были «Жигули» шестой модели, потом девятка, она
была престижной в тот момент. Долгое время у меня были российские
машины, а потом в какой-то момент мне захотелось иномарку, так как
все знакомые ездили на иномарках, на престижных машинах, и мне
жутко захотелось иномарку. Ту модель, которая мне нравилась, я бук-
вально видела на каждом перекрестке – она в глаза мне бросалась,
и, в конце концов, я ее купила... Через некоторое время мне стало хо-
теться другую машину: побольше размером. Главное в машине, чтобы
она была престижная и соответствовала твоим возможностям.
Привлекают внимание необычные, дорогие машины. Если едет
шикарный автомобиль, я его увижу, он бросается в глаза, я наполня-
юсь от него энергией, я смотрю с удовольствием на эту машину».
«Когда мы только поженились, и жить было негде, я очень
переживала, что у нас нет квартиры – это у меня был пунктик.
Я приходила в гости к знакомым, у которых была своя благоустро-
енная квартира, и мне очень нравилась она, и мне этого очень хо-
телось. У меня была просто белая зависть. Там была кухня ши-
карная, со вкусом обставленная. Мы с хозяйкой квартиры, моей
подругой, встречаясь, пили кофе из красивых чашек… мне это
очень нравилось.
Если я видела у кого-то красивый сервиз или другую вещь, я спра-
шивала: «Слушай, мне тоже такой надо, если можешь, достань мне …»
Тогда же дефицит всего был. Всякие кастрюльки, ведерки красивой
формы – как только появлялись, я всегда просекала эти вещи.
Сейчас я тоже вижу красивые вещи, красивые формы – все это
очень важно для меня».
«Когда я училась в школе, мне хотелось платье на выход. Я все
думала, как сказать маме, как сказать маме, ведь денег нет, я же по-
нимала, что денег нет. А как мне хочется это платье, и как я была
счастлива, когда она мне из командировки из Москвы привезла туф-
ли на школьном каблуке – это было что-то!
Помню чулки-дедерон подарили мне, я была очень рада. Однажды,
помню, купили бабушке туфли, такая небольшая шпилька, я их крутила,
крутила, мне их очень хотелось, хотя они мне были великоваты.
Мне в юности всегда хотелось иметь престижные вещи на тот
момент».
По внешнему виду человека Максим четко определяет его соци-
альную обеспеченность и место в социальной системе. Видит,
как некоторые люди тяжело живут.
У Максима прекрасный вкус, он способен создавать элегант-
нейшие, шикарнейшие костюмы. Максим непревзойденный мо-
дельер, законодатель моды.
Галина А.:
«Иногда вижу на людях очень красивые вещи – это мне нравит-
ся. Одежда каждого – это его территория. В одежде нужно создать
форму, объем, образ. Самое главное, чтобы образ сошелся: должен
быть резонанс между внешним видом и человеком».
Оксана Л.:
«Я всегда замечала, как одеты люди, особенно те, с которыми я ча-
сто виделась и общалась. Как сейчас помню, я лежала в больнице, мне
было девять лет, и лечащий доктор – женщина, – носила элегантные
туфли на небольшом каблуке-«катушке». Старшая пионервожатая носи-
ла короткие юбки и платья в комплекте с необходимыми аксессуарами –
пионерским галстуком и комсомольским значком, выглядело это эле-
гантно. Как правило, я всегда «выцепляю» из толпы хорошо, на мой
взгляд, одетых женщин. Хорошо одетая женщина – одета со вкусом,
одежда не дешевая, качественная, также немаловажно, какая у нее об-
увь и сумка. Почему женщин – потому что считаю, что мужчина дол-
жен быть прежде всего умным, ну а одет чисто и аккуратно.
В школе я обращала внимание, у кого какие туфли и на каких ка-
блуках, я только и видела, что «шпильку». Одна учительница ходила
у нас в таких туфлях, я только и видела, как ее ноги мелькают».
«Дочери мы покупали туфли на день рождения. Мне, маме, по
кайфу: каблук, фирма очень престижная; еще более по кайфу: перла-
мутровые, моднячие, каблук высокий, все… Они женственные, и на
работу хорошо, и на выход. Дочь сомневалась, что перламутр, золо-
тистый каблук и логотип на пряжке, а мне по двойному кайфу, да
еще и со скидкой. Я ничего не покупаю без скидок.
Мне очень важна красота, внешний вид, качество; я знаю, какие
фирмы выпускают более качественную обувь – ее я и стараюсь по-
купать, если позволяет кошелек. Я ношу очень подолгу такую обувь:
она годами модная, уместная везде и удобная».
То, как одет сам Максим, очень сильно влияет на его настроение.
Оксана Л.:
«Выходя из дома, чтобы себя хорошо чувствовать, чтобы себя
уверенно чувствовать, обязательно нужно, чтобы было все одето
в системе: чтобы вещи соответствовали одна другой (лаконичность,
четкость), было комфортно, чтобы был соответствующий макияж.
Весьма умеренно – яркое и блестящее только на украшениях.
Строгий, деловой офисный стиль. Я постоянно на работу ношу
такие вещи. Я не могу себе позволить прийти на работу в сарафане
на бретельках. А поскольку работа занимает ведущее место в жизни,
то мои костюмы больше деловые.
Настроение улучшается, когда какую-нибудь я куплю тряпочку,
да еще со скидкой. Приду домой, примерю со всем, что у меня есть,
и хожу счастливая – удовлетворение, внутреннее спокойствие».
Людмила В.:
«Когда у меня настроение плохое, дочь звонит и спрашивает:
«В чем дело? Ты в чем там одета?»
Я ей говорю, в чем. Дочь говорит: «Да что ты! У тебя столько
шмоток, ты почему не оденешься? Давай, вот это одень!»
Я одеваю и чувствую себя прямо как королева! Иду, и у меня на-
строение повышается. И вот, как-то вот хорошо!»
У Максима бывают периоды в жизни, когда «земля уходит из-
под ног».
Оксана Л.:
«Земля уходит из-под ног» тогда, когда нарушается система: на-
пример, вот я работала, каждый день ходила на работу, у меня была
определенная зарплата, обязанности… и вот я все теряю, и мне непо-
нятно, чем заниматься, на что жить…
Когда ты понимаешь, что не можешь получить ресурс, ты без ра-
боты, у тебя не будет дохода, в дальнейшем неизвестность, ты рабо-
ту теряешь, как ты будешь жить? Как вообще потом будешь суще-
ствовать и вообще…
Материальное страшно для меня.
Если у меня нет «подушки безопасности» – это край. «Подушка
безопасности»: что-то должно быть, какая-то сумма денег на разные
случаи жизни – это как минимум, а как максимум – как можно больше.
Когда «земля уходит из-под ног», я должна себя как-то держать.
Главное здесь – найти для себя стержень, какую-то зацепку (пси-
хологическую помощь), и за нее держаться, около нее карабкаться,
потому что психологически в такой ситуации можно просто себя за-
гнать в депрессию. Это я уже проходила».
Людмила В.:
«Когда получаешь власть – эйфория: ты такая вот умная, такая
молодец, ты всё организовываешь, всё это у тебя получается.
Как только ты возносишься, потом время проходит, и больно па-
даешь. Чтобы такого не было, чтобы земля из-под ног не уходила,
надо быть приземлённой, а не возноситься.
Но жизнь такая штука, есть и чёрное, и белое. Когда поло-
са чёрная – тебя так по голове, когда вознесёшься – можешь упасть
очень сильно. Чтобы такого не было, надо стараться, чтобы ровнень-
ко было, чтобы никаких падений не было – это очень больно. Ког-
да я возношусь: я умная, красивая, деловая – муж у меня это чётко
видит, раз, и опустит меня на землю. Он мне помогает увидеть мои
недостатки, которые я не вижу, он на них указывает, говорит: «Ага,
ты вот вознеслась, а ты посмотри, у тебя вот это, вот это, вот это…»
А я и действительно этого не видела, и я – хоп, и притухла. Если
возношусь, то отзывчивость притупляется, совесть мучит меньше».
Оксана Л.:
«Если рушатся отношения на работе, когда меня на ступень-
ку ниже опускают: со мной не считаются, моего мнения не при-
слушиваются. Я чувствую, что я не интересна, следовательно, я не
востребована в той мере, в которой я могу отдать свои знания. От-
ношения могут ухудшиться до такой степени, когда тебя начинают
гнобить… Год назад тебя признавали, уважали, а теперь та же са-
мая работа, тот же самый коллектив, но тебя просто опускают. Меня
опустили, и «земля ушла из-под ног». И тут депрессия, и до болез-
ни, один раз я в больницу попала. Состояние очень тяжелое. Когда
тебя признавали, уважали, ты занимал определенную нишу в иерар-
хической системе – это была реальная власть. На тебя смотрели. Ты
скажешь с абсолютной уверенностью в том, что тебе подчиняться,
ты чувствуешь свою власть. Внутреннее желание, что люди должны
принять мою позицию, мою определенную концепцию, мои убеж-
дения. Принять должны безоговорочно. Если это на работе, и я аб-
солютно права, я как руководитель пришла и говорю: «Чего? Поче-
му там не сделали?» И если кто-то начинает противостоять, я гово-
рю: «Ты о чем?» К некоторым людям у меня бывают состояние «да-
вить», эти люди мне бывают мне не очень симпатичны, то есть я счи-
таю, что они работают недостаточно добросовестно. А тут опускают,
полностью лишают меня власти, которая была у меня. Ну и, конечно,
«земля уходит из-под ног».
«Земля уходила из-под ног», когда был развод. Разрушалась си-
стема семьи. Мы с мужем прожили более двадцать лет, а тут развод.
Я очень переживала, очень переживала. Я понимала, что надо разой-
тись, разумом все понимала, что очень тяжело и уже невыносимо,
в этой ситуации мне просто «стучали по голове». Да я еще я теряла
свой социальный статус, в браке был у меня статус жены, а после раз-
вода должен был стать статусом одинокой женщины. Я переживала это
уже заранее – как на меня будут смотреть, что я в анкете буду писать?
Я уже решила, если мне придется заполнять анкету, я буду писать «раз-
ведена». Кажется, ничего такого по сути нет, но я чувствовала, что ухо-
жу на ступеньку вниз. Сейчас я так не считаю, а тогда я очень долго от-
ходила от этого, все забывалось долго – где-то года два.
Когда был развод, я переживала, что мы с ним расходимся, все
получается не так, как должно быть: система рушится. Была семья,
а теперь – как я буду жить? Как? Я не знаю, как, я не понимаю, как…
Мне казалось, я фантазировала, что скажу ему, что вот так нуж-
но сделать, и он сделает, а он не делал так. И так и ничего не получа-
лось. Все рушилось, я не понимала, что происходит…
Мне казалось, я могу объяснить ему все правильно, правильно
же – он не может этого не понять – думала я.
Как же он не понимает элементарные вещи: это так, а это вот
так. А у него свое понимание всего. Я смотрю на это все уже, как на
кино, пытаюсь фиксировать эту картинку и не понимаю: со мной это
происходит или не со мной.
Сложно было рушить семейную систему: двадцать один год
в браке, да еще до брака мы с ним дружили, до школы».
Максиму свойственен самокритичный и безжалостный само-
анализ.
Людмила В.:
«Каждый поступок: то, что я, особенно на работе, что-то, может
быть, неправильно сказала кому-то, что-то не так вот сделала. Я каж-
дый раз отслеживаю, и думаю: ага, надо было вот так вот сделать.
И думаю: ну, какая я… Я не обзываю себя, нет, но тут же хочу испра-
вить все. Это даже, наверное, самоедства больше, чем критичности.
Вот о дочке: я сколько раз говорила – не надо лезть, это их жизнь,
и я не могу прожить ее за нее, она должна сама. И все равно, я туда
суюсь. Я свое мнение высказываю, но говорю: «Ты делай сама, ты
знаешь, как, но я считаю, нужно так»… Она что-то не так сделает,
я опять критикую.
Каждый раз я говорю себе: не буду так делать, я сделаю по-
другому, я не буду ее учить, отпущу, но не получается. Я виню себя
за то, что лезу в ее жизнь.
В зависимости от обстоятельств, по времени это может быть по-
разному, иногда это чувство вины так и висит».
«На работе: иногда спешу; я поспешила – и вот, что-то там вот
упустила. Ой, вот это вообще для меня просто смерти подобно! Я по-
том вот извожусь вся. Потому что мне это больно очень. Где-то недо-
глядела, недосмотрела. А в голове-то вот у меня все это выстроено,
мне нужно было сделать так, а я поспешила, и очень сильно потом
переживаю. Очень. И стараюсь в следующий раз на шаг сделать впе-
ред, все правильно сделать и исправиться, просчитать что-то.
Накануне все тщательно выстраиваю, отслеживаю, стараюсь,
чтобы не было никаких проколов и пропусков. Четко знаешь, что
нужно.
Я считаю, что идеальной работы не бывает, но все равно я всег-
да себя хоть чуть-чуть в чем-то виню. Мне хочется, чтобы я была ас
в работе. Ас! Чтобы у меня все было идеально. Как в идеале долж-
но быть – в общем-то, оно не получается. Все равно человеческие
факторы какие-то присутствуют. Я же не машина. Шаги я делаю. За

очень многие шаги душа болит».