Штирлиц

Вступление
Дон Кихот
Дюма
Гюго
Робеспьер
Гамлет
Максим Горький
Жуков
Есенин
Наполеон
Бальзак
Джек Лондон
Драйзер
Штирлиц
Достоевский
Гексли
Габен
Приложение

«Жить надо правильно»

ПРОФОРИЕНТАЦИЯ.
 
Организатор и руководитель производства. Полипрофессионал,
способный достичь высочайшего мастерства в любом деле. Быстро
вникает в суть любого технологического процесса, жёстко следит за
соблюдением технологий и методик производства. Технолог. Рацио-
нализатор.
Трудолюбие. Практичность. Прагматичность. Пунктуальность.
Надёжность и основательность.
Управленческая сфера.
Администратор.
Материальное производство.
Экономист.
Финансист.
Бухучёт и аудит.
Инженерно-технические специальности (ремонт и эксплуатация
техники, оператор технологических процессов).
Юриспруденция.
Правоохранительные органы.
Военное дело.
Строительство.
Изобразительное искусство.
Дизайн интерьеров.
Ландшафтная архитектура.
Сельское хозяйство (фермерство).
Медицина (врач, терапевт, хирург).
Кулинария.
Ручная работа.
Работа на конвейере.
 
  
 
Штирлиц
 
Логик, сенсорик, экстраверт, рационал*
 
 
Жизненная ценность Штирлица – труд. Любит рабо-
тать. Его энергоинформационный механизм получа-
ет энергию от процесса работы, и если человек не вы-
полняет каких-либо физических или мыслительных дей-
ствий, то энергия прекращает вырабатываться. В Штир-
лице заложена «железная многофункциональная ма-
шина», в программу которой нужно только заложить
методику или технологию какой-либо работы, а даль-
ше всё пойдёт своим чередом: Штирлиц чётко, слажен-
но, тщательно будет выполнять эту работу. Штирлиц
– прагматик, прежде чем взяться за работу, он задаст-
ся вопросом: «Выгодно ли это?» Он может экспертно
оценить стоимость любой работы, соответствие цены-
качества товара. Окружающий его мир он просматри-
вает, основываясь на фактах. «Факты нельзя искажать!
Всё должно быть достоверно!» – говорит Штирлиц.
«Я знаю!» – и подтверждает свои знания фактами. Ему
очень важно передать информацию точно, как было на
самом деле, как именно, говорит, откуда это известно,
доказывает достоверность, убеждает примерами.
Штирлиц подозрителен в отношениях, не доверяет ма-
лознакомым людям.
Штирлиц – мальчик пяти лет на приёме у психолога.
Приём заканчивается, соционический тип определён,
даны чёткие направления профориентации…
Маленький Штирлиц говорит: «Мама, а мы сейчас до-
мой придём, что делать будем?»
Штирлицу важно соблюдение технологий и методик в любом
деле. Умеет руководить действиями других людей.
Сергей Ф.:
«Бригадиром я был. Я ответственный. Я должен четко знать,
что у меня в бригаде все хорошо. Подхожу, смотрю – как человек
сделал – что-то мне не понравится… А он говорит: «Да ерунда все
это! Прокатит!»
Я: «Какая ерунда, никакая не ерунда – все давай переделывай!
Чтобы здесь не было этой царапины! Все!» Вот у меня такой разго-
вор».
Штирлиц – человек, воспринимающий окружающий мир толь-
ко через действительно, реально существующее. Самое главное
для него – факты.
Алёна В.:
«Звонит мне знакомая бабушка и говорит: «Как я по тебе соску-
чилась. Вот звоню, хочется по душам поговорить. Я вот в прошлую
среду, 25 апреля, в 12 часов дня пошла в магазин «Магнит», у нас во
дворе, он уже два года, как здесь работает, а до него здесь продук-
товый был. Ну так вот, пробыла я в магазине 20 минут, купила сыра
российского 200 грамм по 197 рублей, в прошлый раз брала по 230…
Вышла я из магазина, немного прошла и упала, смотрю – рядом дом
№ 87, а я, думаю, живу в доме № 85… Ко мне подошли двое – муж-
чина и женщина, мужчина так прилично одет… Подняли меня, я им
говорю: «Я живу в доме № 85, второй подъезд шестой этаж, кварти-
ра № 71. Вот, Леночка, какая я уже стала – падаю посреди дороги,
да мне уже восемьдесят девять лет 12 апреля исполнилось. На день
рождения приезжали и дочь и сын, сын академию закончил, а дочь
работает главным бухгалтером…»
Штирлиц всегда знает, как жить правильно, а как неправиль-
но, и старается в этом убедить примерами.
Алёна В.:
«А вчера моя знакомая бабушка звонила опять. Разговор у нас
с ней всегда идет с одной стороны – говорит она о том, как надо пра-
вильно жить: получать высшее образование, работать, рожать детей
и заниматься домом. Жалуется постоянно на внука, который ноча-
ми пишет музыку, стихи, рисует… «Это неправильно! Ночью надо
спать!» – говорит она. «Я говорю, говорю детям, а они говорят, что
у него таланты. Если таланты, надо все равно, заканчивать институт,
получать диплом, жениться, работать, рожать детей. А так, как он
живет – разве так жить можно?»
Главная жизненная составляющая Штирлица – работа. Он
предпочитает «большую» по объему работу, чтобы можно
было полностью ей отдаться, устать, осознать, какую значи-
тельную пользу он принес.
Сергей Ф.:
«Я раньше не понимал, что какие-то мелкие дела: туда сходил,
вот чего-то отнес – это тоже дела, ерунда какая-то. Подумаешь, посу-
ду помыл, убрался – мелкая работа. Грандиозное дело должно быть.
Постирать – дело? Взять белье, донести его до машинки, отсорти-
ровать – оказывается, тоже дело! Это, оказывается, тоже дело! Заки-
дать порошочек и нажать кнопку – это дело! Я понимаю, раньше мы
стирали: не было воды централизованной и машинка простая… я ка-
чал воду, бачками грели… белье развешивали… Это была работа.
А тут: «Я стираю!». Донесла до машинки, засунула, нажала кнопку:
сидит – стирает! Нашла, что сказать – стирала! Что значит: «Стира-
ла! Что ты тут делаешь? Ерундой какой-то занимаешься?!»
Штирлиц легко включается в работу сам и вовлекает в нее
своим рабочим ритмом окружающих.
Ольга Н.:
«На работе был субботник. Я радовалась, сразу начала убирать-
ся, немного погодя стали мужчины подтягиваться. Один: «Я окошко
помою». У! Уже замечательно, хорошо. Другой: «Я в шкафу разбе-
русь, посуду помою» – хорошо. Третий: «Я холодильником займусь».
Ну, я думаю: «Супер!» Красота, смотрю – такого быть не может – все
работают. Боже мой, я не знаю, что бы такое было. Но вот смотрю,
как он пол моет, думаю: «Я вот бы лучше помыла!» Но, вижу, стара-
ется. Хорошо. Раз старается, то ладно. Говорят: «Надо столы сдви-
нуть». Слава Богу, туда залезут, куда тысячу лет не залезали. Думаю:
«Надо! У них самих такая мысль пришла!»
«Прихожу с работы, муж лежит на диване, смотрит канал
«Спорт» – убила бы! Я прихожу в восемь часов вечера, дома жрать
нечего – он лежит. Но он лежит недолго! Если я чищу картошку, зна-
чит, он будет чистить лук и резать. Я ему: «Вставай и делай! Слушай,
кушать надо? Надо! Ты и я есть хотим, правильно? Надо, чтобы по-
быстрей: я картошку чищу, ты в это время лук », – я предлагаю план
работы. Он либо с этим соглашается, либо говорит свое: «Давай,
я лучше вот это…». Но самое главное, чтобы он не лежал – я это-
го видеть не могу. Убила бы. Прямо убила бы. Внутри будет все ки-
петь – убила бы».
За какую бы работу Штирлиц ни взялся, выполняет все очень
тщательно. Все замеры делает очень точно, деньги считает
до копеек. Работу разбивает на этапы, и, постепенно завершая
один этап за другим, полностью выполняет весь объем заплани-
рованной работы.
Сергей Ф.:
«Внутри хорошо чувствуется, что работу надо делить на этапы.
Я пришел на объект: смотрю – ага! Сначала мы делаем здесь вот
это, потом это делаем, потом это… И все пошло».
Ольга Н.:
«В работе должно быть сделано все абсолютно тщательно.
Я проверяю сама себя несколько раз. Например, на работе нужно со-
ставить какую-то справку. Я ее напишу, прочитаю, один раз переде-
лаю, вставлю, добавлю – и так несколько раз. Статистические данные
перепроверяю несколько раз – меня это не утомляет, я работаю спо-
койно. Очень легко работаю с цифрами. Как можно искажать цифры?
Я помню все цены до копеек! Никогда в жизни ничего не искажу.
Как можно что-то сказать примерно? Я не могу сказать пример-
но! Я могу сказать примерно, сколько спланировать, а сколько полу-
чится примерно, это я сказать не могу… Будет, сколько будет! Когда
будет, тогда и говорить можно! Ужас!»
Сергей Ф.:
«Замеры: меня ломает, если я что-то неточно измерю. Измерить
все надо до миллиметров».
Штирлиц получает удовольствие от самого рабочего процес-
са. Сидеть без дела ему тяжело.
Сергей Ф.:
«Мне не нравится, когда нет работы. Мне нравится, когда ра-
бота есть. Я поел, последнюю ложку в рот положил, даже не доже-
вал, и могу пойти что-то там, если не физически делать, но хоть ду-
мать, подготавливать для того, чтобы чего-то делать. Или когда ешь
и вспомнишь, что что-то недоделано – можешь бросить еду и побе-
жать доделывать».
Работая, Штирлиц внутренне ощущает себя работающим ме-
ханизмом.
Сергей Ф.:
«Вот недавно на работе стенка была кривая, надо было ее дол-
бить. Молоточек у меня был полукилограммовый всего, маленький,
в общем… А стенка такая кирпичная …
Там надо было перфоратором… А я молоточком луплю, пыли-
ща летит, я луплю и думаю: «Как здорово, что я махаю». Стою, ма-
хаю по этой стене, луплю, и мне от этого хорошо. Даже как-то уста-
лости не чувствовал, удовольствие получил. Стену всю разворотил.
Удовольствие получил».
«Если тело надолго выключить из работы, движок теряется,
тебе от этого хуже становится, расслабляешься, надо опять разго-
няться. Разгоняешься, вошел в русло и делаешь, делаешь, делаешь…
А если надолго остановиться – опять вернуться в интенсивную рабо-
ту сложно. Когда вышел из рабочего состояния – ходишь и сам себя
раздираешь – видишь: вот это надо сделать, вот это, а включиться
сложно, сбился с работы».
Штирлиц дела планирует наперед, и ему сложно приспосабли-
ваться, если планы рушатся.
Ольга Н.:
«С переключениями с одного на другое – сложно. Меня это на-
столько может выбить из колеи, что я могу быть в ужасном настро-
ении, и ходить, ворчать по поводу того, что нарушили все мои пла-
ны, которые вот были важными очень. Я была настроена на эту ра-
боту, мне сказали: «Нет, это не надо делать, будешь делать другое…»
Сергей Ф.:
«В домашних напрягает иррациональность. Очень тяжело, когда
рушатся планы. Жена у меня иррационалка. Вечером запланировали,
что будем завтра делать, а утром она говорит: «А я что придумала!»
Все планы под откос».
Ольга Н.:
«Вечером обсуждаешь: «Завтра-то что будем делать? То…, то…,
то…» Мне надо картиночку обрисовать, и чтобы никто ее не сбил, по
поводу «сбил» – убью! Все! Запланировала себе и вперед! Заплани-
ровала все – суббота: холодильник помыть, в ванной прибраться…
Хорошо, замечательно. С утра еще не успела проснуться, слышу, муж
по телефону дает согласие зайти к нам друзьям. У него-то теннис,
а я дома. Наши общие друзья идут к нам. Все! Прощай, холодильник,
прощай, ванна! Надо их принимать, чем-то покормить, надо на них
потратить свое время, пообщаться с ними 2-3 часа… Все! Они приш-
ли, а я все равно размораживала свой холодильник. Часть времени на
гостей пошло. Я за это время могла и холодильник вымыть и ванну.
А вымыла только холодильник. Они влезли в мои планы.
Когда засыпаешь, последняя мысль о том, что у меня завтра вот
это надо делать…, это…, это…»
Штирлиц экспертно оценивает, сколько стоит выполненная
работа. Экономно и целенаправленно расходует деньги.
Ольга Н.:
«Если мало заплатили – внутри очень хорошо ощущается.
С деньгами очень четко. Я получила зарплату. Вот у меня кучка – вот
вся моя зарплата. Я сразу же откладываю: так – это на кредит, взя-
ла в бумажечку завернула, написала «кредит», сумму написала. Так,
это на страховку – написала «страховка». Причем если должна поло-
жить на страховку 1750 рублей – я ровно столько кладу. Это деньги
на бассейн. Эти остались, хорошо, что остались – это замечательно:
вот могу сюда потратить, сюда и т.д. Перестановки бывают редко.
Мне так комфортно. Зарплата, например, будет послезавтра, а у меня
уже все расписано, куда, чего и как. Я за три дня до зарплаты, напри-
мер, просчитываю: вот мне там кофточка понравилась – останется
у меня или нет от зарплаты, смогу я ее себе купить или не смогу».
Штирлиц всегда видит, кто чем занят, и кто как работает.
Ольга Н.:
«Если есть рядом люди, которые сидят и бездельничают, просто
надо их чем-то озадачить. Такое желание, раз они просто бездельни-
чают – меня это раздражает. Как это – нечего делать? Всегда найдет-
ся, что делать.
Внутри какой-то протест. Мешают они. Как это люди ничего не
делают? Когда есть работа, а они не делают! Я не понимаю этого!
Они мешают! Если они не делают – пусть лучше отсюда уйдут! Я не
буду заставлять их что-то делать… Я работаю, а они могут ходить
туда-сюда, слоняться, время отнимать у меня, внимание…
Мне надо сосредоточиться на чем-то, чтобы сделать все, а они
вот мельтешат туда-сюда, а время идет… Когда я работаю, я полно-
стью погружаюсь в работу. Я даже иногда не думаю о том, что я де-
лаю. Работа идет автоматически, т.е. я отключаюсь во время работы
и думаю о чем-то другом. Процесс идет неосознанно, на автомате.
И поэтому, когда рядом ходят люди, которые не работают, они отвле-
кают и не дают погрузиться в этот самый процесс».
«Если кто-то рядом бездельничает, буду ворчать, бубнить, зануд-
ничать по поводу того, чтобы человек хоть что-то делал, в конце кон-
цов, особенно если ходят и мешают. Если у самого нет работы, так
хоть бы кто-то рядом хорошо работал – от этого тоже хорошо.
Сидишь за компьютером, пишешь, не можешь сосредоточить-
ся, а все остальные сидят: «Ой, а я вчера погулял классно! А я вот
так…». А ты сидишь, работаешь. А им вообще по барабану твоя ра-
бота, у них свои разговоры. Я думаю, вот этому надо вот это сделать,
а он сидит, не делает, но всегда в конце недели выкрутится, почему
он это не сделал, всегда выкрутится!»
«Вижу, как рядом работают. Сидим в небольшом кабинете семь
человек. Иногда трудно сосредоточиться на работе, так как кра-
ем глаза видишь: «Ага, вот этот вот ничего не делает! Зараза! Си-
дит, просто всех отвлекает своей болтовней о своих личных пробле-
мах. Я на этом месте работаю четыре года, и только начала привы-
кать к тому, что люди в рабочее время могут заниматься своими лич-
ными делами! «Я поехал – мне сюда-то надо!» Ты пришел на рабо-
ту – работай! Какие личные дела!? Для личных дел есть другое вре-
мя… Как опоздать на работу?! Говорят: «А я вчера нагулялся, наку-
пался, проспал…» Как?! Я не понимаю! Ходят и курят постоянно.
Ходят и курят, ну полдня курят! Полдня уходит на то, чтобы поку-
рить! А работать когда?!
Вот этот такой настойчивый мальчик – если надо позвонить
куда-то, узнает все досконально, четко, все пунктики, какие надо, все
разберет. Дотошный человек.
Этот просто сидит – халявщик. Сейчас позвонит куда-то, узна-
ет и быстренько побежит и все доложит… Его цель: быстрей доло-
жить – и будешь героем. Он не работает сам. Найдет, кто что сделал
и все себе как бы присвоит.
Из других кабинетов ходят – делать нечего! А тут работа. В иде-
але все сотрудники целый день должны заниматься реальными, нуж-
ными делами. Нечего штаны просиживать!»
«Поучить кого-то, как делать надо – пожалуйста. Когда плохо
кто-то сделал, видится, бросается в глаза – сделал не так! Я не могу
на это смотреть.
Ставили мне стенку – одна часть выпирает! Я сразу сказала:
«Надо было сделать по-другому!» Я увидела, как надо сделать в иде-
але. Я стараюсь резко не говорить, а как можно деликатнее сказать,
если вижу, что не так делают: «Слушай, а может, здесь вот так…
Смотри, вроде вот так лучше будет». Сама показываю и как бы, вро-
де, с ним советуюсь. Чтобы он сам понял – как мне надо».
Штирлиц слабо чувствует, как идет время, поэтому он или
«зависает» в работе, тщательно все выполняя, или начинает
суетиться. Время для Штирлица – это ресурс, который нуж-
но экономить.
Ольга Н.:
«Чувствую, время утекает. Времени всегда не хватает: «Вот еще
чуть-чуть бы, чтобы доделать бы вот это – мне бы надо…» На работе
вообще нельзя, чтобы время пропадало даром. Если есть, что делать,
нужно переделать как можно быстрей».