Рекомендации для родителей ребенка – Наполеона

Профориентация
Наполеон. Сенсорик, этик, экстраверт, иррационал
Рекомендации для родителей ребенка – Наполеона

Наполеоны о детстве
Ольга Т.
Ирина Д.
Игорь К.

Наполеоны о себе
Ирина Д.
Светлана Ч.

Про ребенка-Наполеона часто говорят, что он гиперактивный. Я советую не торопиться лечить его от гиперактивности. Энергетическая система соционического типа Наполеон устроена таким образом, что человек получает энергию от быстрых движений – внутри у него ощущение, что он бежит, даже когда сидит. У такого ребенка очень много энергии, иссякнуть она не может. Ему необходимо толкаться, кувыркаться, прыгать и бегать. В таком состоянии его энергосистема наполняется энергией, которую нужно переводить в работу, полезную для людей. Ребенку-Наполеону нельзя сидеть без дела. Природной энергии очень много, и будет лучше, если вы поможете ему использовать ее в «мирных целях».
Не надо развивать в Наполеонах агрессивность, он от природы и так склонен быть агрессивным. С детьми может толкаться, драться, кусаться. «Я была очень колючим ребенком. Я всегда хотела отбить удар. Мне нужно было всегда первое место». Будет лучше, если вы не поведете своего Наполеона в те виды спорта, в которых присутствует насилие.
Будет лучше, если вы научите переводить сильнейшую природную энергию Наполеона в энергию полезной работы. Наполеоны говорят: «Я изматываю себя постоянно: если я ничего не сделала, если нет результата и день прожит зря и я за этот день мало сделала чего-то хорошего и полезного – у меня настроение портится».
Весь день должен быть наполнен занятиями, домашними делами, спортом, играми, прогулками и т.д. Ни одной минуты без движения и дела быть не должно.
Одному взрослому справиться с маленьким Наполеоном сложно, нужна помощь близких. «В детстве я была трещеткой, меня передавали с рук на руки, всем теткам и бабушкам. По два часа меня могли выносить, а больше никак. Этот ребенок не на одного взрослого».
«Его надо везде водить, с ним надо многим заниматься. У меня было кружков немерено, профессионально восемь лет гимнастики, музыкальная школа, художественная школа. Я выглядела бледненькой, уставшей, но из меня перла огромная энергия. Она и сейчас из меня прет».
Наполеон – это хозяйственник, он многое может делать по дому, ходить в магазин и т.д. Главное, чтобы вы замечали то, что он действительно делал хорошо, и отметили, какой он молодец. Не надо захваливать, но надо показать ему, что вы видите, как он старается, и вы рады, если у него все получается хорошо. «Когда я в детстве мыла полы, папа всег­да приходил и видел сразу, что вымыты полы. Он говорил: «Какая ты молодец – убралась». Мама никогда не видела, что я сделаю. Я го­ворила: «Мам, посмотри по сторонам-то». А она воспринимала всю мою работу как должное. И мне были все мамины просьбы по фигу, она ведь никогда меня не хвалила за сделанное, она только отчитывала меня за проступки».
Прежде, чем попросить ребенка что-то сделать, ему нужно объяснить и показать, как это делать. Обратите внимание! Я говорю: «Показать, а не просто объяснить!» Чтобы до Наполеона донести какую-либо информацию, нужно все показывать, чтобы он видел, а лучше брал в руки. «Через руки» он схватывает быстро.
«Ребенка нужно многому учить – что как делать, причем ему надо показывать обязательно, он может все объяснение не услышать, ему надо видеть. А долго слушать объяснения – интерес к делу пропадает. Чуть-чуть надо показывать, но не все. Надо показать основное, как это делать, а там ты сам дойдешь. Нужно буквально толчок дать. Если что-то не получается, кто-то должен подтолкнуть, показать изюминку, иначе пропадет интерес».
Домашнюю работу этому ребенку можно поручать любую. Он все может сделать. Но он должен знать, что эта работа нужна близким. Работа должна быть не обязанностью, а звучать как помощь родителям. Наполеона надо попросить. Если его тыкать, то не получится. Ему нужно почувствовать, что без его помощи никак: «Ты единственный можешь это сделать. Ты на своих плечах несешь, как и отец, груз семьи».
«Чтобы я откликнулась, меня надо попросить. Когда человек очень просит: «Ну помоги мне, пожалуйста. Мне так плохо!» Если ему плохо, я ведь слышу, искренность вижу, жалко становится. А когда играют, пытаются манипулировать мной, я тоже вижу. Меня особо не обманешь».
Наполеон должен расти в ответственности и полной загрузке. Причем приблизительно он должен знать, когда и что ему делать. Если это будет все хаотично, то он будет тупо сидеть.
Если есть противостояние в отношениях с родителями, выполнять работу очень сложно. Говорить ребенку: «Ты плохой, ты не выучил, ты не можешь, ты ленивый», – нельзя. Он может делать все наоборот, назло. Я маме говорила: «Я все равно буду делать все, что хочу». Я курить начала в шестнадцать лет – это был протест против жестких правил. Самое главное, сохранить с родителями хорошие отношения, и вот от этого все и отталкивается: если я уважаю своих родителей, у меня есть взаимопонимание, я чувствую их любовь, и мне тогда не надо говорить слова. Я должна чувствовать, что меня любят в доме, что мой дом теплый. И я для этого дома сделаю все, что нужно.
Если родители у ребенка не в авторитете, если он их не уважает (их слова расходятся с делом, они его унижают и оскорбляют, мало что объясняют, у них нет на него времени), то заставить ребенка что-то сделать они смогут только через взаимную договоренность.
Когда договариваются о чем-то с таким ребенком («Ты сделай, и тогда мы пойдем в выходные в парк кататься на каруселях»), он сто процентов сделает.
 С ребенком можно по­торговаться: «Давай сначала сделаем вот это дело, а потом пойдем туда и купим вот это». Но обещания должны исполняться. В парк на каче­лях кататься, в тир стрелять. Если нет большой любви и уважения к родителям, то только торговля. Что-то за что-то.
 «Назло сделать? Смотря кому! Маме – могла: сделать все наобо­рот, а не так, как она хочет. Папе не могла: он был очень добрый, умный, никогда меня не унижал, и я всегда чувствовала, что он лю­бит меня.
Меня папа никогда не ругал: «Сволочь, такая – сякая…» Не ругал ни за отношения с подругами, ни за ведение хозяйства, ни за уроки, не унижал, не оскорблял. Все время со мной разговаривал на какую-нибудь интересную тему. Он меня заслуженно хвалил, всем показывал мои успехи.
Если ребенка надо наказать – битьем не добьешься ничего. Если родители уважаемые, там без наказания сдохнешь. Если я маму не уважала, мне ее наказания по фигу были. Я папу любила и уважала, мне достаточно было такого вот взгляда с укоризной, я подхожу сра­зу к папе: «Пап, что не так-то?» Папа всегда смеялся надо мной с лю­бовью. Я мальчишку избила во дворе, папу в школу вызывают, а он говорит: «Полег­че, полегче, а то всех перекалечишь». Он же не сказал, когда вышел из школы: «Какая ты! Как ты могла…» Мне сразу стыдно стало».
«Для Наполеона очень важно быть близким в отношениях с родителями. Ему хочется поделиться с ними своим сокровенным. Наполеон должен быть хорошим у родителей, что бы он ни сделал. Что­бы можно было прийти домой всегда, что бы он ни натворил. Чтобы его не унижали. Этот ребенок идеальным быть не может, хулиган­ства полно. Часто на боку дыру вертит».
«Перелез через забор, ну подрал там немного одежду, домой пришел, одежка подранная, а на душе просто хорошо. Мне надо, чтоб меня поняли, перео­дели, зашили одежду, сказали: «Ты уж поаккуратней в следующий раз, смотри, вместе со штанами и ногу продерешь». Но не ругать, не говорить, что больше не пойдешь, я тебе ничего не дам, ничего боль­ше не куплю – запретами ничего не решить, только можно добиться про­стого резонанса: уход из дома, воровство, вредительство».
«Такому ребенку, как я, любовь нужна. Очень важен тон, которым разговаривают с ребенком, взгляд. Ему нужна теплота, забота и внимание. «Пойдем, я тебя покормлю». Если со мной садятся рядом, я могу сама говорить. Этот ребенок не настолько закрыт. Нужно дать ему повод высказаться. Не спрашивать прямо, что случилось, а лучше сказать: «Пойдем чайку попьем», и дать ему выговориться.
Если ребенок уходит из дома, нужно у него спросить, когда он планирует вернуться: «Когда ты планируешь прийти?» Самое главное, чтобы прозвучало, что это он решает, чтобы не вызвать противодействия, потому что противодействие бывает постоянно. Я все время с кем-то боролась, огрызалась.
Надо уделять этому ребенку время, надо с ним поиграть, подумать, посоображать, посмеяться. С таким ребенком нужно совместное увлечение: побегать, по дому поработать, в магазин сходить. Это радует, стимулирует, хочется что-то делать. Ребенок будет слушаться ради этого. Родитель любит – это значит, он со мной занимается, уделяет мне время.
Еще важно такого ребенка выслушивать – это тоже любовь. Тратит свое время, внимание, участвует в моей жизни – это любовь. Хорошо, если куда-нибудь будут водить такого ребенка: погулять, в зоопарк, в цирк, на карусели. Помню все походы в цирки и зоопарки. Для такой прогулки на него нужно надеть красивую одежду. Это праздник для ребенка. Нужно походить, погулять вместе. Я помню, что я сфотографировалась с обезьянкой, на мне было розовое платье. Меня тетка брала в Москву, в зоопарк. Эти моменты я помню, они вызывают у меня желание жить, радоваться, слушаться.
Нужно, чтобы родители были авторитетом, но в то же время ребенок должен знать, что в любой ситуации его поддержат, чтобы он не боялся критики взрослых, чтобы ребенок делился всем со взрослыми, чтобы он принимал в жизни решения, не боясь, что про него кто-то плохо подумает, не одобрит. Нужно, чтобы ребенок сам выбирал дорогу. Ребенка надо подталкивать: «Вперед, начинаешь дело, завершаешь его. Следующее дело, вперед, начинаешь, завершаешь…» «Я ценю, что ты тут потрудился, постарался. Молодец, ты закончил год без троек. Мы поедем все вместе на море».
Не надо жалеть этих детей чрезмерно. Если вы будете его жалеть излишне, он будет управлять вами.
Родителям необходимо обязательно выполнять свои обещания. Если взрослый пообещал и не сделал, то потерял доверие на всю жизнь. Ребенку в детстве нужно говорить: «Ты же обещал! А если тебе пообещают и не сделают?!»
«Такому ребенку важны авторитеты. Если ребенок в чем-то не слушается, я бы повела его в церковь, к бородатому батюшке. Батюшки очень хорошо исповедывают деток. Спрашивают: «А ты обманываешь ли маму? Исправляйся, в следующий раз ко мне придешь, я у тебя спрошу». Ему там скажут, что этого делать нельзя, у него отпечатается этот образ батюшки с бородой, и он к его словам будет прислушиваться».
Если ему сказать: «Врать нельзя», – словами не доходит. Пусть это объясняют церковники: «Врать и воровать нельзя».
Таких детей надо хвалить, не так часто, но публично. Как будто кому-то ты рассказываешь о нем. Редко похвала была в моем детстве, но я помню, что воспитательница сказала маме: «Ольга у нас палочка-выручалочка, все вопросы знает. Дети молчат, а она все знает».
«Все идет от мнения других. У меня такое ощущение, что я часто делаю не для себя, а чтобы все хорошо вокруг меня подумали, что я такая классная и успешная. Я не могу сесть в грязную машину, мне нужно, чтобы заметили, что у меня все хорошо.
Ребенка надо ставить на собственные ноги, чтобы он шишек на­бил сам, и ему надо говорить: «Сам, сам, сам!» и давать больше ответственно­сти! Чтобы за все он отвечал сам – у него включается ответствен­ность перед самим собой. Я свободный человек, я могу распоря­жаться многим так, как я хочу».
«Родители с раннего возраста сделали меня самостоятельным и многие вопросы позволяли решать самому. Толчком и стимулом решать вопросы самостоятельно стал еще и тот момент, что родители об этом рассказывали окружающим, т.е. поднимали и увеличивали мою значимость в глазах других».
«У этого ребенка нужно обязательно развивать самостоятельность и ответственность. «В пять лет мне нужно было идти сдавать кровь на анализ пешком три остановки. Я говорю: «Мам, пошли со мной». Мама отвечает: «Иди одна». У меня слезы, я боюсь, мне пять лет, там все с мамами. «Иди одна, мне некогда. У меня работа». Я в шесть-семь лет одна ездила на Покровку на гимнастику».
Наполеону нужно быть лучшим и первым во всем. «Мое воображение работает так: «Я буду красивой, лучшей»»
Такой ребенок присматривается к окружающим его людям и выбирает тех из них, на кого ему хотелось бы быть похожим, было бы к чему стремиться.
«Я наблюдала, я присматривалась к тем женщинам, которыми все восхищаются. Вырывала из толпы всегда каких-то людей, которые мне нравятся, и сильно к ним присматривалась. Я и профессионалом стала именно на этой почве. Мое первое место работы – я пошла секретарем к очень богатому и образованному человеку. У него очень много видов бизнеса. Впитывала его образ жизни, работы. У меня был образец перед глазами, модель, он для меня и сейчас авторитет. Мы выбираем кого-то, кто нам нравится, и пытаемся делать так же, как они, или даже лучше. Наполеону авторитет нужен.
Наполеон запоминает образы людей, к которым тянутся другие люди. У нас в спортивной школе была очень красивая тренерша, статная, высокая, черная. Я помню, как мужчины-тренеры, начальник спортивной школы – они все ей оказывали внимание: «Лена, Лена, Лена…» Тамара же была обыкновенная тренерша, на которую никто не обращал внимания. Едем в спортивный лагерь, и сумку-то Лене подхватят, Лену на пляж позовут, полотенце ей подадут. И вот образ этой Лены и то, что я тоже хочу быть такой же царственной, красивой, чтобы вокруг меня все вот так вот крутилось, вертелось, вот этот образ остался. Тамарой в растянутых трико я не хочу быть.
Ребенка можно этим мотивировать. Рисовать ему, каким он может быть, и что он будет иметь, если он будет хорошо работать. Не заработаешь – не будет. Если ты сегодня не хочешь выучить историю, то БМВ и Мерседеса у тебя не будет.
С этим ребенком надо без сантиментов особо: упал, заплакал – лежи, плачь. Сделаешь вот это и это – пойдем в зоопарк».
У Наполеона врожденное чувство хозяина окружающего его мира: «Могу делать все, что хочу, взять все, что хочу!»
«Я по карманам лазила, по сумкам лазила, у мамы книжки находила, какие нельзя было находить. У Наполеона очень большая любознательность. Могла себе что-нибудь взять и ничего ей не говорить. У кого-то другого я взять ничего не могла.
Самосознание у Наполеонов, самоконтроль, критичность – это все перестроится в другом возрасте. А то, что он лезет в сумку, это желание быть самому по себе. У него свои секреты. Я взял, я… Я! Я взял, утащил и никто не узнал! Я не вижу в этом ничего такого страшного. Надо присматривать, контролировать, чтобы у взрослых ничего в сумке не лежало лишнего. Я бы, может быть, сказала со смехом: «Ай-яй-яй, ай-яй-яй, а куда это у меня из сумочки уехало, куда это у меня делось?»
Если, допустим, ребенок взял у кого-то конфетки, то ему нужно объяснить: «Человек эти конфетки специально приготовил. Он хотел куда-то пойти и этими конфетками кого-то угостить. А теперь конфеток нет. Вот представь ситуацию, у тебя были бы конфетки, они лежали бы в ящичке. Ты бы пришел, а ящичек пустой. Кто-нибудь эти бы конфетки взял. Как бы тебе было? Вот ты же так поступил».
Если ребенку сказать, что он вор, он может стать еще агрессивней. Он видит себя через то, как его оценивают. Если его оценивают плохо, он дает очень сильную агрессивную реакцию, обижает детей, окошки разбивает. «Я не вор!», – плакать будет, орать. Ему важен свой авторитет. Нужен взрослый, который не обижает, а показывает, как надо».
«У Наполеона – иррациональность, его заносит, он сначала куда-то попадает, а потом у него сознание включается. Надо, чтобы На­полеоны не боялись признаться, куда их занесло, они наврать могут все, что хочешь. За вранье лучше не наказывать. Врут – спасу ника­кого нет, врут только для того, чтобы быть хорошими. Боятся про себя сказать правду: мол, вот я там вляпался, обмишурился, обману­лся, я ошибся, я неправ. Если ребенок признается в своих ошибках – его за это не надо ругать. Наполеону надо быть самым умным и всегда правым. Только за то, что он сказал правду – орден ему на пузо вешать! Наполеон врет, как сивый мерин. Разбил окно или еще чего и делает вид, что я не я и рожа не моя, и вообще лицо делает такое честное и скажет, что ничего не бил.
Если наврал чего-нибудь Наполеон, лучше на смех перевести: «Ну, ты даешь!» Надо записывать и книжку сделать: «Фантазии любимого ребенка». К вранью терпимо относиться: «Вот видишь, мы все равно узнали, что ты наврал». Приучать, что любые его фан­тазии и вранье все равно наружу выйдут: «Ты это поимей в виду!» Не говорить, что он сволочь такая. Вот раз, вот второй, вот третий, вот пятый – ну, вот посмотри, как бы ты ни изворачивался, все рав­но никуда не денешься. А ему нужно быть хорошим, плохо, если окружающие узнают, что он врет.
Если вокруг взрослые лживые, не выполняют свои обязанности, тре­буют от ребенка противоположного, то я буду так вести себя, как они себя ведут, и совесть меня мучить не будет.
Мама мне врала: «Я тебе обещаю, честное слово!» Раз я поверила, два поверила, но она врала без конца. Я буду врать ей и никогда в жизни не сознаюсь, и совесть меня мучить не будет.
Фиг я вам привлекусь к этой совести. Ее нет, она спит, совесть-то. Перед кем-то мне вовсе наплевать, а перед кем-то сдохнешь прям со стыда – все зависит от человека, как он к тебе относится. Сдохнешь – если я человека уважаю.
Если родители будут врать и маленький Наполеон это будет видеть, то потом он будет очень большим мастером по вранью. Он будет вруля.
Наполеон хорошо манипулирует людьми. Наврет чего хочешь, лишь бы только выкрутить чего-нибудь у кого-нибудь. Фантазия хорошая, ум цепкий. Людей фотографирует, сравнивает, анализирует. Выльется это в то, что он будет врать и манипулировать окружающими.
В какой среде он вра­щается, то он и впитывает.
Решать с ним все вопросы можно только этически, без давления, приказов, криков и оскорблений, но если вы будете с ним сюсюкаться и идти у него на поводу, он вам вообще на шею сядет. И тут могут быть только отношения «баш на баш». Взрослому обязательно нужно быть авторитетом для такого ребенка, чтобы он его слушался».
Наполеону важно казаться окружающим умным, но ему свойственно «хватание по верхушкам».
«Для такого ребенка хорошо завести книженцию, куда записывать умные слова с не­большой расшифровкой, что это слово значит. Умные для своего воз­раста. Умным Наполеону быть очень важно».
«Хочется слышать умные слова и ими говорить. Когда говоришь умные слова, тебе кажется, что тебя принимают за умного, а Наполеону это очень важно – быть умным. Сам-то, конечно, иногда бывает, прочитаешь чего-то, а в голове ничего не остается. Но надо выглядеть умным. Надо обязательно! За счет вот этих умных слов, фраз тебе и кажется, что ты выглядишь умным. Родители должны с маленького возраста обращать на это внимание».
Внутри у Наполеона очень часто: «Я прав, и все!»
«Иногда, бывает, что мне скажут что-то в противовес моему мнению, и я мгновенно могу обидеться. Через два-три дня ты понимаешь, что это было тебе правильно замечание сделано, но на тот момент была как будто пелена перед глазами. С человеком, который обидел, общаться не хочется. Замечания мне нужно делать корректно. Вначале родителям можно «леща кинуть» – похвалить в чем-то, а потом – раз, и подвести под это дело (замечание сделать)».
Наполеоны завистливые достаточно дети, завидуют на благосостояние, что кому купили. В школе я начала видеть, кто в чем одет, у кого что есть. Если я увижу, что кто-то в лучшем платье, чем мое, то у меня настроение испортится.
Мне действительно многое хотелось, но такой ребенок терпелив и очень вынослив. Если ему сказать, что сейчас нет денег купить то, что он хочет, он это поймет, он это примет. Ему надо сказать, что нет возможности. Можно сказать так: «Я сейчас это не могу тебе купить, но мы с тобой купим тебе куртку новую к осени». Перспективное мышление у такого ребенка очень разное: как я буду заканчивать школу… Этот человек не живет в настоящем. «Терпи, сейчас ничего не купим, но зато потом я тебе куплю платье получше. Пойми, сейчас нет, но я стараюсь».
Я завидовала на красивые вещи. Надо сказать ребенку, что это достижимо. Вот ребенок скажет: «У меня будет машина БМВ». Ему надо ответить: «Будет. Но если ты будешь дворы подметать, то вряд ли. А если у тебя будет достойная работы, то будет!»
Наполеону очень важно быть самым красивым и самым умным. Относительно «самого умного»: нужно научить его почувствовать вкус к хорошим оценкам. Если Наполеон получает «пять» – он счастлив. Его нужно научить трудиться так, чтобы любая работа, в том числе и учеба в школе, всегда оценивались высоко. Хорошо потрудился – получил «пятерку»! Счастье! Ему нельзя давать лениться. «Тройка не для тебя!», «Ты можешь!» Наполеон честолюбив, он будет доказывать окружающим, что он первый во всем!
 Взрослые Наполеоны иногда делятся своими воспоминаниями о детстве, рассказывая о том, что родители заставляли несколько раз переписывать домашние работы – говорили, что надо делать все очень хорошо. Понятно, что ребенку это не нравилось, но в результате они научились добросовестно и много работать, а это для Наполеона – очень важно. Ему нужно зарабатывать много денег, чтобы удовлетворять все свои «ХОЧУ».
Деньги – важная жизненная составляющая для Наполеона. Их надо ему много. Родители должны заложить в ребенке, что деньги надо зарабатывать. Необходимо показывать, как зарабатываются деньги, что сколько стоит, как разумно тратить. Купить что-то можно, если деньги есть, а если их нет – ничего не купишь. Если не научите Наполеона работать, он в будущем может найти другие пути добывания денег: отнять, обмануть, украсть…
«Важно, чтобы у меня был достаток. Деньги должны быть в до­статочном количестве, чтобы я могла позволить купить себе все, что хочу. А я всегда чего-то хочу. Если возникает чувство, что я чего-то хочу… Я хочу!
Понеслось, не остановить! Если даже будут говорить: «Не надо!» – все равно пойдешь и сделаешь. Раньше несло без оглядки. Надо, хочу, понесло, не стойте на пути! Я хозяйка своей территории, своего времени, своего «хочу!»
«ХОЧУ» – главная движущая сила Наполеона. Нет ни одной минутки, когда бы он чего-то не хотел. В детстве его сложно вытащить из магазина, глаза горят, хочет чуть ли не все. Отказывать резко не надо – рушится мир. Переведите с одного хочу на другое – с большой машины на маленький яркий ластик. Главное ему что-то дать в руки. В магазине он чувствует, что он король, что он может это купить. Удовольствие от процесса покупать.
В отношениях с родителями хотелось: «Иди, покупай, что счи­таешь нужным, что хочешь». А мне всегда навязывали: «Одеть – вот это, ешь – вот это». Ну не могу! Это меня мучило!
Если в магазине маленький Наполеон начи­нает приставать со своим «хочу», мягко, спокойно, без эмоций надо соглашаться и говорить: «Хорошо, хорошо, куплю». Но если не ку­пишь, то это будет нехорошо. Обещания помнят. В желаниях не отказывать сразу: согласиться, а потом тихонечко переключить на другое жела­ние. Никогда не говорить «нет». Никогда и ни за что! Лучше сказать: «Давай мы с тобой еще походим, поищем, подумаем». Не купят – ра­зочарование и настроение портится. Если ребенок повзрослей, ему можно объяснить или лучше показать, есть деньги или нет, сколько что стоит, а лучше не брать в магазин вообще. Желания у такого ребенка забываются, быстро меняются. Редко бывают желания, которые остаются надолго. Ему легко переключаться с одного на другое.
Наполеон от природы невнимательно слушает, и объяснять на словах ему придется долго, может быть, пять-шесть раз и больше, а потом он опять забудет.
На уроках такому ребенку сложно слушать длинные объяснения – быстро пропадает внимание. Чтобы привлечь его внимание, необходимо переключить ребенка на что-то интересное, и сказать: «Смотри!», и покажите ему что-то. Не мучайте Наполеона длинными объяснениями, он будет сидеть перед Вами, не слыша ни одного слова.
Как ребенка-Наполеона научить делать уроки. Когда Наполеон читает какой-то текст, который ему не особо интересен, его мысли могут уйти совершенно в другую сторону, и он может не вникать в смысл того, что читает. Поэтому когда он делает какое-то домашнее задание, следует научить его проговаривать вслух то, что он читает, или даже основные мысли прописывать. Это будет включать в ребенке внимание к тому, что он читает в учебнике. Если его внимание включится – он обязательно запомнит. Иначе может быть так, что вроде бы уроки прочитал, но в голове ничего не осталось.
«Наполеона нужно учить концентрировать свое внимание. Я бы сказала ребенку, что определенным вещам нужно в жизни научиться: нужно научиться плавать, нужно научиться концентрировать свое внимание. Если ты этому научишься, у тебя появится больше свободного времени, чтобы отдыхать. Если ты научишься концентрироваться, ты будешь делать домашнюю работу не за четыре часа, а за два. А в оставшиеся два часа ты пойдешь в школу рисования, тебе же нравится рисовать? Нужно этому научиться – концентрировать внимание. Если начал дело, его довести до конца, не отвлекаясь. Давай попробуем. Вот у нас с тобой задание, ты его делай, ни о чем другом не думай, доведи его до конца. Не отвлекайся ни за конфеткой, ни к холодильнику, ни к собачке, ни к телефону».
Какие учителя нужны Наполеону. «В одной школе преподавательница была достаточно лояльная, мягкая, я училась плохо. А в лицее была довольно четкая методика и строгий преподаватель. Учительница давала материал, на следующее занятие контрольная на этот материал и новый материал. И никаких «сю-сю». Материал – контрольная – новый материал. И так постоянно. Я вызубривала все.
Чтобы дети были послушные, чтобы они были довольные своей жизнью, они должны добиться чего-то, реализоваться в чем-то. А для того чтобы они реализовались, их надо чему-то научить, а для этого нужна строгость. Наставник должен вызывать уважение, быть строгим, развивать в ребенке ответственность».
«Ребенку надо рассказывать, к чему могут привести те или иные его действия, какие могут быть последствия. Но начинать надо с очень легких примеров: «Если мы сейчас засунем руку в дверь, то тебе прищемит палец». Нужно, чтоб ребенок понял, что взрослый говорит правду, и начал доверять».
«Если родители давят – это всегда вызывает противодействие Наполеона. Чтобы ребенок убирался в своей комнате, можно сказать: «Если хочешь жить в бардаке – живи». Если он почувствует, что это его бардак и что никто не собирается приходить убираться, никто не соби­рается заставлять убирать, тогда включается: «Я хозяин своей тер­ритории – буду ее убирать».
«Если такой ребенок прогуляет урок, ему надо сказать: «Ты зачем меня расстраиваешь? Я переживаю, я же думаю, что ты на уроке. А где ты был в это время? А если бы что-то случилось? Где бы я тебя искала?»
Наполеон – тонкий этик, он всегда наполнен чувствами: любовью или ненавистью, состраданием или безразличием, обидой, досадой или благодарностью, сочувствием и т.д. Он всегда чувствует то, что испытываете вы по отношению к нему: любите, раздражены, злитесь, доверяете – не доверяете. Чтобы вы ни говорили вслух, он чувствует ваше внутреннее истинное отношение, а в отношениях ему нужна теплота. Он ждет доброжелательной интонации и любящего взгляда. С ним нельзя разговаривать в приказном тоне, кричать и унижать. «Со мной разговаривать лучше доброжелательно, без натиска, без битья об стол. Не унижать! Если на меня кричат, я терпеть не буду!»
В близких, душевных отношениях ваш неуправляемый, своенравный и часто хулиганистый ребенок будет заботливым и ответственным, его нужно просто попросить помочь вам. Если он чувствует, что вы его любите, что он вам дорог – он будет вас слушаться. Самым большим наказанием ему могут стать слова: «Ты меня обидел».
Ребенок-Наполеон может спросить вас: «Ты меня любишь?» Это значит, он слабо чувствует вашу любовь: не хватает теплоты в вашем взгляде, мало душевности в интонации и т.д.
Очень важно научить Наполеона любить людей. Я никак не советую вам говорить о ком-либо с осуждением в присутствии ребенка. Из него может вырасти критикан и агрессор. Лучше научите видеть в каждом человеке что-то хорошее, за что он сможет уважать этого человека. Ведь Наполеон от природы талантливый организатор, и очень важно научить его выстраивать теплые отношения с людьми.
В жизни такого человека очень важна чистота. Приучайте его тщательно мыть посуду, пол, быть опрятным и аккуратным. В будущем он будет очень благодарен вам за это.