Дон Кихоты о детстве. Лена М.

Профориентация
Дон Кихот. Интуит, логик, экстраверт, иррационал
Рекомендации для родителей ребенка – Дон Кихота

Дон Кихоты о детстве
Лена М.
Андрей Д.
Надежда С.
Тамара Ш.

Дон Кихоты о себе
Софья Е.
Надежда С.

Дон Кихот возбуждается, эмоционально заводится больше всего на ощущение того, что он неправильно что-то сделал и поэтому он плохой. Если тебя начинают за что-то ругать или кто-то сказал тебе грубое слово, то сразу начинается эмоциональный спад, понижение самооценки, и становится плохо. Ощущение внутри у ребенка: сам себя не люблю, хочется уйти из этой ситуации и делать что-то такое — весь мир перевернуть, чтобы к тебе опять стали относиться хорошо. Ели тебя поругали, значит тебя не любят. Я в детстве пыталась изменить себя, свое поведение. Мне всегда нужно было «искупить свою вину». Если меня ругали – это меня очень расстраивало, понижалось настроение, я уходила в себя и занималась «самоедством». Ощущение было, что я плохая, тяжесть на душе, пока со мной опять не начнут хорошо разговаривать.
Даже если не нравится поведение ребенка, родителям я советую говорить: «Я тебя люблю», — в первую очередь! Мягко объяснять, что ребенок делает не так или как нужно сделать правильно. «Я тебя люблю!», погладить, а потом объяснять, что вот это и это ты сделал неправильно, а нужно сделать вот так потому-то и потому-то. Все через объяснение.
Один раз в детском саду, во время тихого часа, дети шумели, не спали, а наказали почему-то меня. Ощущения, что я в чем-либо виновата, не было. Меня поставили стоять в туалете. Я помню, насколько незаслуженно меня обидели. У меня потом отношение к этой воспитательнице изменилось.
Интонацию в разговоре, взгляд чувствуешь на расстоянии. Если не тем тоном сказали – сразу думаешь: «Что-то случилось, что-то не так, ты в чем-то провинилась». Если мама меня ругала, то она называла меня Еленой. Только она говорила: «Елена!», у меня все внутри сжималось: сейчас за что-то будут ругать. Вот это вот осталось на всю жизнь. Сколько я ни пыталась это изменить, но, тем не менее, когда даже просто обращаются ко мне официально — уже внутреннее напряжение. Я жду мягкого тона, теплой интонации. По взгляду я должна чувствовать, что человек ко мне хорошо относится. Взгляд должен быть улыбающийся, располагающий.
Я не была шумной и громкой, привлекающей внимание окружающих. В детстве мне самой с собой было интересно. Сколько себя помню — все время одна и что-то изучаю, наблюдаю. Помню, мне конструктор купили, была инструкция к нему, так я часами сидела и разбиралась, как и что собирать. Что не получалось, то не получалось, приставала к кому-то с вопросами только в последнюю очередь, когда совсем уже не получается. Можно пожаловаться иногда, а так – сама. Мне мама рассказывала, что говорить я научилась очень рано, так же, как и ходить. И одним из первых слов было «я сама». И ходить сама, и одеваться сама, и все – сама.
Ребенка надо подталкивать заботиться о ком-то, помогать кому-то. Я собирала всех больных птичек, кисок…помогала, лечила. В детстве мечтала стать ветеринаром. Если меня просили помочь в чем-то, то с удовольствием помогала, особенно, если тебя потом похвалят: «Какая ты молодец!»
Если взрослые хотят попросить ребенка в чем-то помочь, то обязательно необходимо ему сказать, что какой он будет молодец, когда он это сделает. Подойти, погладить, сказать, что его любят, и попросить: «Мне так нужна твоя помощь». И ребенок сделает. Даже если ему не хочется, он не в настроении, грубит, все равно ему нужно говорить, что его любят. Через несколько минут он подойдет и скажет: «Ну что тебе нужно сделать?»
Упрямство там зашкаливает просто. Если пытаться напереть силой, идет очень сильное противоборство. Оно настолько сильное, что его не преодолеешь никак. Там просто взрыв внутри идет. Заставлять нельзя, и жестко с ним обращаться нельзя. Любое волевое воздействие вызывает внутреннюю агрессию, желание сопротивляться этому воздействию. Когда ты собирался что-то делать и к тебе подошли: «Ну, делай давай уже это!». Все, сразу наотрез: «Не буду я этого делать!». Справиться с собой ребенок не может, ему сложно себя переломить.
Если нужно, чтобы ребенок что-то сделал для самого себя, ему следует объяснить, для чего это ему потребуется в будущем (завтра). Разговаривать спокойно, доброжелательно и с любовью. «Это нужно для тебя». Получается разговор в форме уговора. Дон Кихота запросто можно уговорить.
У Дон Кихота внутри: если ты чего-то добьешься, то будешь хороший, тебя будут любить. Ему очень нужно, чтобы его любили. Он сам чувствует, когда его любят, но хочет слышать это постоянно. Он чувствует отношение к себе даже по мимолетному взгляду. Человек прошел рядом, и если у него внутри обида какая-то или настроение плохое, у Дон Кихота сразу напряжение внутри появляется: что-то не так, ко мне как-то не так относятся. Сразу появляется болезненная реакция, портится настроение, идет энергетический спад. И хочется или поменять эту ситуацию, или уйти от нее подальше.
Очень важно ребенку услышать, что он нужен. «К тебе с таким удовольствием всегда приходишь! У тебя так хорошо!» Это подтверждение того, что ты приносишь им радость. Для Дон Кихота это очень важно, что ты для них хороший.
Друзей и подруг много не нужно, но важно, чтобы все относились хорошо, чтобы врагов не было. В юности хотелось близких отношений, чтобы обсудить что-то, чтобы можно было быть с кем-то откровенной. Были подружки, с которыми обсуждали личные дела, мальчиков. Очень хотелось поговорить об отношениях. Всегда ощущалось: «Если тебя любят другие, то ты хорошая…». Мне хотелось внимания, доброжелательных улыбок, искренности. Если соседка прошла и не поздоровалась — тебя тут же это задевает. Она, может, просто тебя не увидела или настроение у нее плохое, а ты принимаешь это на свой счет, будто что-то сделала плохое, и поэтому к тебе стали плохо относиться. Начинаешь в себе копаться, искать причину, это достаточно длительный процесс.
В юности была ситуация между мной и двумя моими подружками. Одна из подружек на меня обиделась из-за какого-то разговора, и обе они между собой это обсудили. Потом вторая подружка мне об этом рассказала. Этого было достаточно для того, чтобы у меня на несколько недель случилась депрессия. И я долго переживала, чем же я могла эту обиду вызвать и что же мне сделать, чтобы эту ситуацию изменить. Долгое, мучительное переживание ситуации, хотя все это и выеденного яйца не стоило. Психика Дон Кихота очень тонко воспринимает отношения, и достаточно грубого слова или несправедливого действия, чтобы это запомнилось на всю жизнь.
Однажды в детстве – мне было лет шесть – мы с друзьями ушли на ручеек купаться. Никто и не помнил, кто был инициатором этого похода. Но папа одного из мальчишек решил, что заводилой являюсь именно я, нарвал крапивы, нашлепал ею меня и в трусы мне ее же и засунул. Обида была настолько сильна, особенно на несправедливость этого действия, что до взрослого возраста я все продолжала ненавидеть его. И даже не могла спокойно проходить мимо этого человека и его дома.
Если в отношениях что-то не нравилось, появлялась необходимость прекратить общение.
Если мама пыталась что-то запретить, я ложилась и ни на что не реагировала до тех пор, пока она не соглашалась делать то, что мне нужно. Жесткое давление с моральной стороны – реакция: «Не буду ничего делать, не буду ни с кем общаться и ничего больше не хочу, если мне не дадут (или не разрешат сделать) то, что мне нужно». Обязательно нужно очень тонко прислушиваться к ребенку, что он хочет, и уговаривать.
Был случай, когда мама попыталась меня наказать и «всыпать» мне ремня. Это было один единственный раз, после чего она пожалела, что так сделала, потому что я три или четыре часа сидела и выла, демонстрируя свое несогласие с этой ситуацией, выла просто от злости. Больше в жизни мама меня даже пальцем не тронула.
Этому ребенку интересно все. У меня постоянно менялись интересы. То шила какие-то игрушки, то цветочки выращивала, то марки коллекционировала, то в хоре пела, то вязала, то танцевала, то на пианино училась играть и на гитаре. Кроме этого занималась спортом – гимнастикой, стрельбой из ружья и пистолета. Лишь бы было действительно интересное занятие, которым увлечешься, и увлечена была долго, пока не пропадал интерес, пока не вырастала из этого, наверное.
Если взрослый к тебе относится с интересом, то ты его начинаешь любить и интересоваться всем, что он дает тебе.
Маленький Дон Кихот — почемучка, он задает взрослым много вопросов и ждет ответа. Но вопросы его бывают очень нестандартные: «А почему облака по небу плывут? А почему небо синее?» Нужно постоянно разговаривать с ребенком, спрашивать: «А как ты сам думаешь, почему?» Он тут же выдаст свой вариант ответа. Ребенок задает тему, эту тему стоит пообсуждать, дополнительную информацию сюда подтянуть. Такому ребенку все время нужно давать пищу для ума, время и условия, чтобы была у него возможность сесть и позаниматься, ему нужно свое место. Чтобы у него там были интересные вещи. И он будет длительное время заниматься чем-то для него интересным.
Такого ребенка важно приучить читать книги. Если ребенку начинают читать с самого детства, книжка для него будет огромным источником информации.
Мне очень много читали книг. Очень любила я сказки, особенно такие, где мир фантазий был достаточно богатым. Сама я научилась читать с шести лет. И как только научилась, сразу записалась в две библиотеки — в школьную и районную, и брала там книги целыми стопками. Ходить в библиотеку было одним из любимых занятий. Когда я читала, то погружалась в мир книги, было ощущение, что ты эту жизнь проживаешь. Книга затягивает настолько, что если нет своей, достаточно активной жизни, то ты можешь в мир книги вообще уйти. Больше всего были интересны приключенческие книги, чтобы был герой — сильный, смелый, яркий. Чтобы за него было какое-то переживание, обязательно были отношения интересные. В детстве очень любила читать про полеты в космос, «Незнайка на луне» — это был шедевр. Его приключения, как он полетел непонятно куда, к звездам, невесомость, что-то такое мистическое. Все «волшебные» книжки про старика Хоттабыча, полет на ковре-самолете, волшебные палочки — очень интересно было, с удовольствием читала.
Лет с двенадцати возник интерес к отношениям со сверстниками. Если ехать куда-нибудь на экскурсию, то с друзьями. Этому ребенку важно расти в компании сверстников, чтобы он учился общаться. В компании он может проявить свои незаурядные качества. Ему нужно, чтобы все смотрели на него и говорили: «Ты необыкновенный! Ты у нас самый умный! Только ты можешь сделать это!». У Дон Кихота есть внутреннее стремление набрать знания и показать их, выделиться этим среди других. Если никто не может решить задачу, а ты можешь — вот оно, повышение самооценки! Ты выделился среди других, распирает от гордости и радости от того, что ты такой необыкновенный. Самооценка сразу высокая становится, у тебя много энергии. Ощущение, что жизнь прекрасна!
Если ты не подготовился к уроку и тебя подняли отвечать, а ты в этой ситуации показываешь себя совершенно некомпетентным и не знающим, то идет очень болезненная реакция. Лучше бы тебе провалиться сквозь землю или не прийти в школу на урок, чем выглядеть вот таким дураком. Очень сильный удар по самолюбию. Надо быть необыкновенным. Я чувствую при этом свое превосходство над остальными. Ты лучше остальных и тебе нужно в этом признание. Признания в том, что я необыкновенный, достаточно для того, чтобы любить людей такими, какие они есть. Пусть человек не умеет чего-то, не знает о чем-то, но он признает мою уникальность, значит я его люблю.
Очень тяжело и болезненно сказывается любое недоверие, если считают, что ты врешь. В школе у меня был конфликт с учителем по географии, когда она не поверила, что я выполнила домашнее задание. Нужно было нарисовать Розу ветров, и я ее действительно делала, пусть плохо, но делала. В классе всем подряд ставили двойки за невыполненное домашнее задание, а я сходила домой и принесла этот листочек с работой. Он был мятый, я его откуда-то из макулатуры достала: «Вот мое домашнее задание». Но мне все равно поставили двойку и сказали: «Это вообще не понятно что». Для меня это был конец света, вплоть до того, что меня ничего не радовало в жизни. Мне было лет десять-одиннадцать тогда. Одна неприятность в отношениях, и все вокруг становится плохо. Хорошо, что нашлась другая учительница, которая меня любила, она поддержала меня и заступилась за меня перед географичкой. Этого было достаточно, чтобы подтвердили, что меня любят. Не хочется верить, что люди тебя не любят.
Ребенка Дон Кихота нужно обязательно погладить, ласково назвать, похвалить. Это очень нужно и важно. Он ждет этого. К этому маленького нужно приучить, и он, уже взрослый, будет подходить и голову подставлять, чтобы его погладили. Это ему очень нужно. Когда у ребенка конфликтная ситуация, то, по его внутреннему ощущению, он конфликтует со всем миром. В такие периоды очень важна поддержка взрослых. Надо сказать ребенку, что какие бы неприятности у него не случились, каким бы его где-то ни считали плохим, вы все равно его любите. Это дает очень большую поддержку.
Дон Кихот не жестокий.Он добрый, ласковый, борец за справедливость. Никакого волевого нажима оказывать на Дон Кихота нельзя. Нельзя настаивать и вступать в противоборство, сила на силу. Потому что как только присутствует волевое сильное давление — тут же возникает еще большее ответное сопротивление. При этом внутреннее ощущение ребенка: «Они меня ненавидят». Единственный путь – погладить, сказать, что любишь, и отойти. Не трогать, пока не подойдет сам. Самое главное продемонстрировать свое хорошее отношение.
Еще ребенка Дон Кихота можно чем-то заинтересовать. Если он капризный, раздраженный, можно его оставить на некоторое время одного, не настаивая ни на чем. Но вскользь предложить что-нибудь интересное: «А не хочешь ли ты пойти вот туда-то?». Нужно поискать, чем его отвлечь. И когда внутри у него вспыхивает интерес, ему становится намного легче. Он забывает о некомфортной психологической ситуации. Новый интерес становится привлекательней, чем продолжение упрямого сопротивления.
Ребенку необходимо чувствовать себя сильным. В детстве я занималась спортивной гимнастикой, почти пять лет. Занималась упорно, и ощущение того, что ты сильная, что у тебя сильное и послушное тело, преодоление себя – все это давало энергию. На улице – очень любила подвижные игры, такие, где можно было продемонстрировать свою уникальность, свои способности. Например, залезть на дерево. Никто из девочек не может, а я – пожалуйста. Мальчикам в классе учительница физкультуры показывала на мне, как нужно правильно отжиматься или как стойку на руках делать. А я гордилась своим умением и своей силой. Вот то, что пошла и продемонстрировала — прибавка очень большая.
Очень важна демонстрация силы: «Я – сильная!» Причем не только физической силы, но и выносливости, и силы воли. Это в любом возрасте.
Лет в двенадцать было важно руку кому-нибудь пожать с силой. Тобой восхищаются, какая ты сильная, и это дает ощущение своей необыкновенности. Мне необходимо было восхищение своей силой и умом.
В детстве мне почти вся еда казалась вкусной. В первом классе бегала в столовую, чтобы поесть свою любимую пшенную кашу. Праздники любила именно потому, что можно было вкусно поесть. Ребенка нужно разнообразно и вкусно кормить и для него готовить, если он хочет чего-то. Если ребенок не любит какую-то пищу, он не будет есть ее вообще, а если очень любит, то будет есть вплоть до обжорства. От еды он получает очень много удовольствия.
Нужна комфортная одежда, удобная, чтобы в ней были приятные ощущения: мягонькая, тепленькая. Вещами меня никогда не баловали, и это создавало определенный комплекс. В одежде нужно разнообразие. Любое однообразие убивало напрочь все. Если я три-четыре раза сходила в одном и том же платье куда-нибудь на выход, то я его уже видеть не могла. Платье, в котором меня водили в театр, до сих пор у меня перед глазами стоит. Оно, на мой взгляд, было бесформенным и делало меня уродкой, и я его ненавидела. Я понимала, что у мамы нет денег. Она уговаривала меня каждый раз, как хорошо я в нем выгляжу, это было не трудно сделать. Но я все равно его ненавидела, это платье. Мне нужно было одежду, которая бы мне нравилась и была какой-нибудь необычной. Может быть, какой-то цвет был бы необыкновенный, может быть, фасон, в котором я была бы красивая. Смотрела бы на себя в зеркало и сама себе нравилась. А мама выбирала мне одежду на свой вкус, причем очень быстро уговаривала меня, что эти вещи мне очень идут, и я в них замечательно выгляжу. Мама говорила мне, что у меня толстая талия и мне нельзя носить приталенные вещи. А мне так хотелось юбочку в складочку и кофточку на пуговках, как у других девочек. Я до сих пор не люблю прямые вещи, которые не облегают фигуру. Я этих прямых платьев в детстве наносилась. Я вообще в подростковом возрасте считала себя страшненькой. Мама редко хвалила мою внешность. И свое мнение по поводу внешности я стала менять только тогда, когда мальчики стали проявлять ко мне внимание и говорить мне, что я красивая.
Вещь для меня должна быть необыкновенной и сексуальной. Интригующее что-нибудь: вырез, разрез, плечо голое или ткань просвечивающая. Мне нужно, чтобы меня замечали, на меня обращали внимание. Я нравлюсь – я хорошая! В старших классах мы все такие короткие юбочки носили, что едва попу прикрывали.
Если есть дорогая вещь-это приятно. Я знаю, что она дорогая, качественная. Особенно нравятся авторские работы, уникальные, а если видишь подобную вещь у кого-то еще — это не радует.
В шестнадцать лет мне пальто купили, за сорок шесть рублей, из дешевенького драпа, с искусственным воротником. Когда выбирали в магазине, там было еще одно пальто, с норковым воротником, которое стоило сто шесть рублей, но мне было жалко мамин кошелек. Ну, думаю и это вроде ничего, прохожу и в этом. Пальто мне нравилось по фасону и цвету, пока я не осознала, что оно дешевое и быстро меняет вид. В этом пальто я проходила весь первый курс института, познакомилась со своим будущим мужем. Оно сидело на мне хорошо, и я выглядела в нем стройной. Была определенная индивидуальность – такого пальто больше ни у кого не было. У меня и шапка к нему была подходящая – такая же, «искусственная чебурашка». Потом я еще купила меховой воротник и сама к нему пришила. Отличие в одежде от других очень важно. Чтобы ни у кого этого не было.
А когда вещь надоедает, то все, носить ее больше не можешь, больше ты себе в этой одежде не нравишься. Гардероб должен быть разнообразный. Вещи должны быть согласованы с ребенком: нравится – не нравится. Если вещь не нравится — не надо его уговаривать и настаивать, разве что немножко. Иногда ребенок вообще не обращает внимание на вещи, ему купили и он носит. С какого-то момента он начинает понимать, что есть вещи дорогие, и он хочет дорогую, качественную, изысканную вещь. Он всегда предпочтет более дорогое дешевому.
Еще проблема у меня в детстве была: мы жили довольно тесно, у нас с братом не было своих кроватей, нас укладывали спать на раскладушках. Родители в этой же комнате смотрели телевизор, а тебя положили на раскладушку — спи. Несправедливость: я и телевизор посмотреть не могу, и мне все мешают спать. Своего угла у меня нет. Обязательно нужен свой угол.
Когда я была еще совсем маленькой и не ходила в школу, однажды я очень обиделась на своего отца. Это очень ярко отпечаталось в моей памяти. Родители завели разговор о водных лыжах, и тут я выдала фразу: «Как я люблю кататься на водных лыжах!» Конечно, я имела в виду, что мне очень нравится этот процесс и хотелось бы это сделать. Я помню, как отец рассмеялся надо мной, а за ним и все остальные. Это было очень обидно! Меня высмеяли, мою неправильность – я неправильно оформила свою мысль. Как я могла любить кататься на водных лыжах, если я и не пробовала этого никогда? Именно этот смех над какой-то глупостью (я неправильно выразилась) так же, как и другие подобные ошибки, помню по пунктам по всей моей жизни – где, кто и когда мне что-то сказал.
Еще один случай, сейчас смешно даже самой…Родители смеялись над моим старшим братом, который написал в сочинении фамилию композитора с ошибкой. Вместо Шуберта он написал «Шульберт». Я веселилась вместе со всеми, и, решив проявить свою эрудицию, с ехидцей спросила: «Может, ты еще и «Шоперна» не знаешь?» Вот тут уже все стали смеяться надо мной. Любая глупость, проявленная при всех, она запоминается на всю жизнь, вызывая сильное самоедство.
Я никогда не думала, что спорю, просто не замечала этого, пока мне моя одноклассница в сердцах не сказала: «С тобой невозможно разговаривать – ты на все имеешь свое мнение и споришь по любому поводу!» Это было в последнем классе школы. С тех пор я стала слышать, когда я спорю. Оказалось, что я делаю это довольно часто. В споре я доказываю свою правоту. Я всегда уверена в правильности своих знаний. И если кто-то говорит глупость, то мне обязательно нужно свое правильное мнение доказать. Я буду доказывать сколько угодно, пока со мной не согласятся. Мне нужно в споре восстановить справедливость. И если при этом тебе еще и скажут: «Какая ты умная!» — это будет еще приятнее!
Объяснять кому-то что-то можно сколько угодно, причем с удовольствием и долго. При этом я ощущаю радость, что кому-то помогла. Если не понял человек, то объясню другим способом. Времени и сил на это не жалко. Сразу возникает интерес, как сказать это еще проще, мысли начинают работать, как объяснить: разложить на пальцах, нарисовать картинку, образ какой-либо придумать, из кубиков сложить. Если требуется остановить мое объяснение, нужно, демонстрируя хорошее ко мне отношение, переключить мое внимание: «Давайте займемся этим потом». Делать это нужно мягко. Это же чувствуется, когда кому-то неинтересно то, что я объясняю. Если собеседник заинтересован, то я буду говорить долго и азартно, а если нет — равнодушие чувствуется мгновенно, оно очень сильно убивает. Будет лучше, если окружающие не покажут своего равнодушия, а сыграют вовлеченность и плавно переведут разговор в другое русло. Можно остаться при своем мнении, не уступать Дон Киоту, и сказать: «Давай не будем спорить, я уважаю твое мнение». Главное здесь доброжелательное отношение.
Безразличие для меня страшнее, чем ненависть. Если я неинтересна и не нужна, мне становится одиноко. Бывает страх одиночества, страх быть никому не нужной. Возникает состояние депрессии, и я ощущаю себя никому не нужной и одинокой, несмотря на целую кучу народа вокруг. Это бывает, когда тебе что-то выскажут в грубой форме, продемонстрируют свою негативную эмоцию, и кажется, что это навсегда, что так оно и есть. Тебя — не любят. Обычно как происходит: один что-то высказал, другой не захотел общаться, третий — посмотрел как-то не так, неприветливо. И сразу идет сворачивание, хочется спрятаться, замкнуться от мира. Это состояние длится довольно долго и уходит, когда к тебе начинают проявлять внимание и свое хорошее отношение.
К домашней работе такого ребенка нужно приучать похвалой и ответственностью. У меня в детстве были домашние обязанности, и я очень ответственно к ним подходила. По субботам мне нужно было вымыть полы, и я знала, что если не сделаю этого, то меня поругают или, по крайней мере, осудят – это было очень страшно. Осуждение родителей в том, что я что-то не сделала, было очень неприятным. Но учтите, если осуждать часто, то будет к этому полное безразличие.
Надо ставить ребенку временные рамки: с такого по такой момент ты должен это сделать. Делай тогда, когда тебе удобно (например, до субботнего вечера вымыть полы). Внутри есть задача: «Ты должен». Ты ждешь настроения, такой момент наступает и тебе легко это сделать. У такого ребенка есть ощущение внутренней свободы, ты сам распоряжаешься своим временем. Настроение — вообще штука неустойчивая. Если вдруг оно испортилось по каким-то причинам, то сразу ничего не нужно, пропадает желание идти гулять, хотя до этого ты с радостью туда собирался. Разом все перекрывается, пропадают все желания, и работать без настроения ты тоже не можешь. И наоборот, если настроение вдруг становится хорошим, то все хочется. А хорошее настроение может возникнуть от чего угодно: прекрасная погода, солнышко, хорошее самочувствие, вкусненько поел, понравился себе в зеркале, кто-то улыбнулся тебе на улице. А еще создает настроение интересная цель, например, поход на природу с интересными людьми. Меня всегда привлекал туризм — сплав на байдарках, горные восхождения. Ради этого я могла много чего сделать. В походе привлекала возможность выделиться силой, тем, что я все умею, все могу. Трудности давали прилив сил. В походе можно показать свою необыкновенность. Природа меня тоже всегда привлекала. Но самое главное в походе то, что я — часть коллектива, в котором все друг у друга на виду. В этом коллективе можно показать свою индивидуальность.
Любой раздраженный тон и любая дисгармония в отношениях вызывает внутренний напряг. Любая истерика, эмоциональные всплески вызывают внутри сильную волну, которую сложно погасить. Такого ребенка можно завести эмоциями, особенно когда начинают эмоционально давить. Возникает внутреннее раздражение и желание конфликт нейтрализовать. Я всю жизнь была нейтрализатором. Мне дискомфортно, когда люди рядом ругаются, ссорятся. Хочется уютной, спокойной обстановки, гармонии. Если не получается это нейтрализовать и обстановка вокруг остается напряженной, то через какое-то время у меня происходит эмоциональный взрыв. Хлопнуть дверью, чем-то грохнуть, закричать. Это крайности. Внутренний же настрой – терпеть и пытаться сгладить.
Мне всегда интересно найти подход к людям. Я внимательно слушаю людей. Хочется быть для них хорошей, чтобы рядом с ними и себя чувствовать комфортно.
Когда я получаю информацию извне, я тут же вижу в картинках, как происходит развитие событий. Информация может быть любой — я что-то увидела или услышала, или прочитала… и фантазия моя тут же заработала. Подружка мне звонит, например, и говорит, что она ходила в кино. И я тут же вижу ее в красках, представляю себе, как она идет, что видит, что делает. Она мне говорит: «А теперь я посуду мою». И я вижу, как она стоит на кухне перед раковиной, слышу звуки, даже запахи ощущаю.
Кто-то мне рассказывает, что собирается приготовить пирог, смешать муку с маслом, творогом, яйцом… А я сразу чувствую даже вкус этого пирога… и вижу тесто, которое должно получиться. У меня на внутреннем экране всегда идет кино — мое представление. Если я закрою глаза и дам толчок своей фантазии (например, определю место и человека, с которым я хочу встретиться, пусть это будет берег океана), то события сразу начинают развиваться. Я сразу вижу желтый песок, волны, которые накатывают на берег, светит солнышко, в небе летают чайки, вижу человека, который идет мне навстречу. Если это действие не остановить, например, какой-то другой информацией, то начнется следующая цепочка развития событий. Все события в цепочках.
Я всегда в воображаемом. Если я себя не буду специально возвращать в реальность, то могу глубоко уйти в воображаемые события. Например, я еду за рулем автомобиля, а у меня недавно произошло событие, и я улетела в это событие, оно пошло развиваться, я даже могу слышать разговор, общаться с человеком, а все остальное – на автомате. Я иду по парку, увидела парочку, и пошла развиваться ситуация моей фантазии, вероятностные развития событий.
Если мне сказали что-то обидное, возникают разные варианты — что я могу сделать и что из этого получится. Например, я представила себе, что я ворчливо стукнула человека и тут же увидела внутреннюю агрессию, которая вспыхнула и вызвала состояние столкновения, драки.
Если, например, собака начинает дорогу перебегать, я сразу представляю, как ее сбивает машина, и вижу эти события в красках. Как правило, я вижу плохой вариант, который меня зацепляет, мне страшно, что так может произойти.
У меня с детьми страхов очень много было. Ребенок бежит маленький вверх по лестнице, а у меня уже цепочка выстраивается: вот добежал до верха, вот перегнулся через перила, падает. В детстве боялась темноты, могла нафантазировать духов, чего-то неизведанного и таинственного. И через свой страх все равно могла пойти ночью в полной темноте одна по деревне, возвращаясь домой. Вообще я мало чего боялась.
А вот когда в школе на уроке учитель начинал смотреть по журналу, кого бы вызвать к доске, я представляла, что спросят меня, я даже интонацию слышала: «А сейчас пойдет к доске…», затем я представляла, как пойду к доске, как мне будет плохо, что я не ответила. И все это за доли секунды промелькнуло в моем сознании.
Если со мной начинали грубо, жестко разговаривать, никаких цепочек в представлении не возникало. Сразу все съеживалось и блокировалось. Рушилось состояние – настроение, и все концентрировалось на этом событии. Почему мне так сказали? Чем я это заслужила? Что я не так сделала? Почему человек именно мне это сказал? Начиналось самоедство.
По улице я могу идти, и быть вся в себе, в зависимости от переживаний и мыслей. Если я себя плохо чувствую, дискомфорт какой-то, я могу быть у себя внутри. А, если мне комфортно и хорошо: природа и погода – прекрасные, то я нахожусь вся во вне, ощущаю солнышко, ветер, запахи, вижу людей вокруг и все остальное. И это бывает намного чаще.
Я могу видеть цепочки отношений: вижу, например, мужчина идет, и я выстраиваю цепочку — свое отношение к нему. Нравится он мне или не нравится, и такое ощущение, что волна идет к нему, а потом от него. Я тут же получаю отклик: или взгляд, или попытку познакомиться, заговорить или отсутствие интереса. Это все происходит, когда мое внимание находится снаружи. А цепочки предположений возникают, когда я вся внутри своих мыслей. Это точно так же, как в шашки играть: есть твои шашки и шашки противника. Ты думаешь: «Я сделаю этот ход, он сделает ответный, потом я сделаю еще так, так, и так… А если противник сделает другой ход, то тогда я пойду в эту сторону. Вот я могу его обмануть, сделать вид, что я хочу пойти сюда, а потом сходить по-другому».
Вот такие логические цепочки. Здесь и логика, и интуиция работают.