Габены о детстве

Профориентация
Габен. Сенсорик, логик, интроверт, иррационал
Рекомендации для родителей ребенка – Габена

Габены о детстве
Алексей Т.
Николай А.
Елена М.
Михаил К.
Василий Н. Как воспитывать маленького Габена. (Отец Габен рассказывает о воспитании своей дочки – Габена)

Алексей Т.
 
Габену всегда рядом нужна доброжелательность, семейная теплота. Тяжело, когда раздоры, ссоры, конфликты. Я не выдерживаю криков, когда на меня кричат, просто не приемлю. Если на меня раздражены, кричат – внутреннее сжатие, агрессия возникает. Ответить агрессией могу, стукну запросто.
Мне важны теплые отношения. Если со мной неделю не разговаривать и таить на меня злобу – это для меня невыносимо. Надо все обговаривать: «Что случилось?» — и быстрей мириться, если что-то случилось. Взрослый должен объяснить ребенку, на что он обиделся, что его огорчило в поведении сына или дочери. Обязательно все подтвердить фактами надо. Как же так? Гораздо было бы лучше, если бы ты вот так поступил. Основой должен быть здравый смысл. Я тебя понимаю, прощаю. У нас все хорошо. С ребенком надо разбирать проблемную ситуацию, он же все прекрасно понимает. Пусть сам все объяснит. Покажите ему, как было бы правильно сделать, что он теперь теряет. Нужно стараться понимать собственного ребенка. Ему надо сказать, что в том, что он сделал, ничего страшного нет.
Такому ребенку нужна душевная мама, с которой можно поделиться, которой можно все рассказать, которая выслушает и поймет. Нужен человек, который тебя понимает, умеет прощать. Чем сразу наказывать, лучше надо пожурить и простить. Жесткие наказания – это очень болезненно и обидно. Наказанием может быть отказ от проявления ласки: «Я на тебя обижен». Ласка – это взгляд, прикосновение, голос, забота. Если она замрет на какое-то время – действует сильно. Ты рискуешь теплоты не дополучить. Это болезненно. Теплота, доброта и ласка должна быть всегда. Если этого лишают — наказание. Габен ребенок очень тонкий. Когда мама сердится, и если она даже в это время к ребенку спиной стоит, он считывает состояние матери, это чувствуется. Можно не кричать, не бить – и так все понятно. Я всегда чувствовал в это время гнетущую атмосферу.
Помню, когда жена обиженная – молчанка такая, а на встречу бежит маленький сын, как приятно – кто-то тебе рад. Хотелось горы свернуть ради этого человека, ради его любви, теплого отношения, заботы, ласки.
Ребенка надо обязательно брать на руки, как можно больше контакта, чтобы физически ощущалось.
С Габеном нужно быть очень аккуратным. Родителям нужно следить буквально «за каждым движением» — не навредил ли я этому человеку. Он буквально все чувствует, все запоминает — все, что происходит вокруг, врезается в память: первое – он тонко улавливает интонацию, рассержен человек или нет. Если рассержен – раз сразу и внутри сжимается, что-то не то! Просто красная лампочка зажигается: «Тревога!»
Взгляд, энергетика, жесты – считывается все абсолютно. Прикосновения – как? Всегда идет сканирование телесных ощущений. Самое главное – как ко мне относятся люди? Постоянно считывается уровень доброжелательности и искренности, но увидеть и понять, как истинно человек ко мне относится, это не всегда получается.
Габен доброжелательно настроен к окружающим и ожидает такое же в ответ. Если в отношениях все вроде бы хорошо, а потом узнаешь, что этот человек за глаза плохое говорит – это все, это не приемлется, буду рвать отношения.
Даже, если Габен нахулиганил, то выяснять, что произошло, нужно в доброжелательной форме. Каждый раз ребенку нужно показывать факты, объяснять, чем взрослые недовольны. «Знаешь, почему я на тебя рассержен? Ты меня огорчил тем-то, тем-то, тем-то»; «Ты знаешь, как мне было неприятно, мне было даже стыдно за тебя. Что же ты меня позоришь-то?»
Ребенку хочется спокойных, ровных отношений. И в детстве, и сейчас, чувствуется, когда люди общаются с негативом, раздражением, ненавистью один к другому. В семье всегда хотелось мира.
Помню из детства: меня привезли куда-то, мне, примерно, три или четыре года. У меня по материнской линии – пять детей и по отцовской много. Меня привезли, как я понимаю, к родственникам отца. Слово за слово, как обычно, взрослые выпивали. Я уснул. Просыпаюсь среди ночи, и эти милейшие люди орут матом и дерутся. Дерутся жестоко, до крови. Я вскочил в кроватке, вцепился в перекладину, меня всего трясет, я кричу… Просто ужас. После этого у меня был шок, и я долгое время не разговаривал. Потом стал разговаривать, но страшно заикался, и это заикание у меня не проходило очень долго, сейчас оно возвращается, когда я волнуюсь. В школу я пошел заикаясь.
Когда мне было 1 год 8 месяцев или 2 года, меня стали оставлять одного дома. Я просыпаюсь – никого нет. Паника. Я ору. Стучу ногами в стену соседям. Я один, я брошен. Родители работали посменно, иногда была и третья смена. У меня потом родилась сестренка, и не стало этого чувства одиночества.
Помню солнечный день, лето. Мы с девочкой играли в лошадки. Она была лошадкой, я был лошадкой. Пришло время лошадок кормить, ничего не оказалось под рукой, и мы съели собранный мамой для варенья крыжовник. Она пришла варить варенье – крыжовник съеден. И вот она меня била. Она держала меня одной рукой, а другой била. Она кричала, говорила, за что бьет, но это было неадекватно.
Нам с сестрой постоянно попадало, мать была скора на применение физической силы. Сразу затрещину…
Я всегда дрался, но первый не нападал, не вызывал агрессию окружающих, но всегда была какая-то защита. Я помню прекрасно, когда мать вышла второй раз замуж, опять пошло тоже самое – опять пьянки, опять драки, скандалы из-за денег – кормить не на что. Три рубля в советское время на неделю… дома ничего нет. Хочешь, покупай песок, хочешь – соль, денег – три рубля.
Внутри я ждал того момента, когда могу и за себя постоять, и за мать. Я стал заниматься спортом. Меня очень сильно унизил учитель физкультуры, когда я заканчивал школу, это был 8 класс. Учитель физкультуры выставил меня перед всем классом – я не сдал нормы ГТО. «Ты, дохляк, кто ты такой вообще? Ты на парня не похож, ты посмотри на себя, скоро ты баян не сможешь таскать – у тебя сил не будет». Во мне все кипело. Я ничего не сказал, но не то, чтобы злобу затаил, но думаю: «Бог его не простит. Я тебе покажу. Я всем покажу – кто я!» Я пришел домой и сказал: «Мама, мне нужно заниматься спортом! Выпиши мне журнал «Спортивная жизнь России». Поспрашивал, кто как занимается, и написал свой комплекс упражнений.
В девятом классе я стал заниматься очень сильно спортом. Я за раз мог отжиматься 180 раз. Подтягивался 25 раз. Нормы ГТО я перевыполнил в три раза. Потом я каратэ занимался и боксом. Спокойно мог на любую агрессию ответить, и уже меня стали побаиваться, уважать. Я занимался спортом и многое чего делал и по общественной работе. Домой я приходил в девять вечера и садился за уроки… Я и там хотел быть первым, и там.
Меня уважали за мой интеллект, все просили у меня постоянно списать. Я учился хорошо, у меня были внутренние амбиции: я и учился-то хорошо, больше для того, чтобы меня уважали. Я был в классе не самым лучшим, были и получше. Один у нас так контурную карту рисовал, что невозможно было отличить. Вот это для меня было недосягаемым. Я старался сделать, но мне было далеко до него.
Помню, в первом классе мама немного контролировала мои уроки: я писал каллиграфически, все аккуратно.
Мне нравилось, когда я что-то делал и получал за это хорошую оценку. Ожидание похвалы – оно присутствует всегда, сейчас тоже. Когда ребенок сделал что-то хорошее, полезное для всех – это нужно заметить, похвалить. Если останется незамеченным – обида. Желательно, чтобы в деле рядом был человек, способный помочь, научить, если ребенок не справляется с чем-то. Если я мог это сделать сам, то мне не нужна помощь. Ребенка нужно увлекать интересным делом. Этот ребенок – хозяйственник.
Когда я женился, у меня было желание жить отдельно, и быть хозяином своего дома.
Получилось так, что я, будучи лучшим студентом в группе, прошел стажировку в Венском университете, но получил свободный диплом. Это была оплеуха. Я уже «сидел на чемоданах», был готов ехать в Германию, но мне сказали: «Вы никуда не едите…» То, что я не поехал в Германию, было ударом под дых. Я пошел работать учителем в школу. Дали мне место учителя в сельской школе. Озлобленности не было. Была досада, было горько.
Я подозреваю, что это было связано с моей общественной работой. Я был инициатором создания общества трезвости в институте. У нас была мини ячейка – пять человек. Проблема была – люди талантливые, а в конце последнего курса они просто спивались. Не бороться с пьянкой окружающих, я не мог. Идея борьбы за трезвость мне была интересна. Я изучал научные данные по влиянию алкоголя. Я выступал с лекциями. Габену интересно жить, если он реализует какую-нибудь идею. Возникает идея, или кто-то подсказывает, разрабатывается план действий, включается все – и все само собой получается, люди подбираются, очень интересно становится жить.
Главное – жить правильно. Мы зачем-то сюда появились, матери нас родили, а получается так, что мы превращаемся в скотину. Человек может нажраться, напиться, побуянить. У меня были яркие примеры в жизни – пьяные родственники, которые дрались, братья, которые показывали: «Кто я!» – глупость полнейшая.
Человек рождается для чего-то. Нужно развивать свой потенциал. Если художник – рисуй, музыкант – радуй людей музыкой. Нужно всесторонние развитие личности.
Человек – создание природы. Гармония и красота – они должны быть везде. Тело должно быть гармоничным, здоровым и ум тоже.
Я изучаю иностранные языки. Своих учеников я не просто учу, я заставляю думать, анализировать, критиковать. Что ты сделал хорошего? Что, к тебе Путин должен прийти и в подъезде лампочку ввернуть?
Меня всегда поражало. Приезжаешь к матери в небольшой городок. Раньше там одно место работы было – комбинат, тогда город процветающим был. Потом комбинат стал банкротом. Сейчас там что-то ужасное: нет дорог, дома рушатся, у подъездов все скамейки сломаны. В квартирах все хорошо, а в подъезде все плохо. Я остановился у подъезда и говорю женщинам: «Вы чего? Неужели нельзя было кого-то нанять, если сами не можете. По 50 рублей сброситесь, и сделайте эту лавочку. Ведь вы каждый день сидите». «Какой ты умный! Вот ты нам и сделай». «Не сделаю я вам! Вы это должны сделать сами. Это вам нужно». Мать меня удивила: они со своей соседкой сбросились и сделали ремонт лестничной клетки, получше стало.
Просто критиковать бесполезно, я это никогда не приемлю – делать дело надо.
Я прошел хорошую школу, как выходить из трудных ситуаций. Меня взяли на работу в коммерческую фирму. Меня взяли одного из двадцати. Посмотрели быстроту реакций выхода из разных ситуаций. В этой фирме был интересный человек – директор. «Включай мозги! У тебя мозг должен работать, решать проблемы от унитаза до космоса. Нужно мыслить и делать». Он нам ставил жесткие условия. Мы отвечали полностью за свою сделку. Если клиент не проплачивал, мы платили свои деньги. Он учил нас анализировать, тщательно собирать информацию – мне это надо, мне это нравилось. Я благодарен ему.
Ребенка нужно учить собирать информацию и работать с ней. А для чего тебе это надо – главный вопрос у Габена. Всегда надо ребенка учить ставить цель и объяснять для чего это надо, какую пользу это принесет. Габену интересна собственная выгода – это тебе выгодно, нужно твоей семье, если высший полет – то уже стране, вселенной.
Такому ребенку желательно постоянно быть в работе, которая приносит пользу ему или окружающим. Бестолковое «болтание» без работы, расслабуха, разовьют в нем лень, которую искоренить потом будет невозможно. Если же не будет полезного дела, то такой ребенок может и похулиганить.
Я в детстве сильно, в открытую, не хулиганил.
Был один момент, мы играли в войнушку, уходили на стройку, и там по-разному играли. Был мокрый снег – кидались снежками. А в один прекрасный день, без никаких там причин, включилась агрессия. Мы разнесли стену кирпичную. Мы сбросили все вентиляторы, там был полный погром. Мы были рады, было здорово, драйв такой. Было немного совестливо, а потом я сказал взрослым (про себя): «Ну и что? Это вам наказание за то, что плохо работаете. Если бы была охрана – такого бы не было. Сами виноваты».
Желание мести иногда бывало в детстве. Я помню, как я кошку приучал к порядку. Когда я в очередной раз увидел, что она залезла на стол и там «обедает», это меня сильно задело. Я закрыл дверь, у меня было воздушное ружье, и я просто стал ее расстреливать. Она не знала куда деваться, а я просто методично ее расстреливал пульками из пластика. Ей было больно, но не смертельно. Я ей мстил за то, что она не слушается. Она ведет себя неправильно. Тогда мне не было ее жалко. Мне до сих пор стыдно за этот поступок.
Первая кошка, которая у меня была в Арье, я ее очень обожал, она такая пушистая была… А когда мы уехали, мы не смогли ее с собой взять. Я приехал года через три-четыре, там уже жили другие люди. Случайно залез на сеновал, и вдруг эта кошка – живая… Она меня узнала, ой! Какая была встреча… Как мы с ней обнялись, расцеловались… Это было незабываемая встреча, я был просто счастлив…
Ребенка надо привлекать ко всему, к любой работе. Мать меня не учила готовить, но мы часто с сестрой оставались одни, и я готовил вкусно, и как-то у меня всегда все это хорошо получается.
Ребенка надо сначала чем-то заинтересовать, потом подхвалить, поддержать. Здесь сверхпохвалы быть не может. Хвалить, хвалить и хвалить. И гордиться: «Какой у меня сын. Представляете?»
Когда мама говорила, что слышала хорошее про меня, и ей было приятно, а не стыдно за меня. Вот тогда мне было хорошо.
Если наказывать, ругать, то ребенок может еще больше хулиганить. Из Габена может хороший человек получиться, а может и бандит. Агрессия есть.
Правильный путь воспитания – только ласка, теплота, доверительность, признания, похвала, гордость за него. Каждого можно найти, за что похвалить.
Мой недостаток – я могу вещи разбрасывать. Я могу все тщательно убрать, а потом могу и разбросать. Если у ребенка порядок – его надо заметить, подхвалить, это будет стимул к наведению порядка.
Я не могу ездить на грязной машине – мне неприятно. Она должна быть чистая, я могу мыть ее каждый день. Если я ее помыл – мне просто приятно, или кто-то скажет: «О! Какая у него машина чистая». Мне хорошо, когда машина в идеальном состоянии: чистенькая, нигде не подкапывает, нигде не скрипит.
Еще одно из сильных впечатлений в детстве: меня хвалили за чистую одежду. Я никогда не позволял себе быть грязным. Не мог ходить неделю в одном и том же. Требовал, чтобы мне давали свежее. Я был аккуратен.
Ребенка нужно приучать к гигиене. Если ребенок грязный, стоит сказать: «Это некрасиво. Фу, какой ты грязный, противный. Хочешь, чтобы я тебя любила? Пойдем, помоемся! Ты будешь такой хорошенький, свеженький, от тебя будет приятно пахнуть…» Надо приучать ребенка к чистоте. Я всегда был чистый, опрятно одет. Чтобы научить зубы чистить, надо сказать: «Это красиво — чистые зубы, они на всю жизнь, ты ими будешь жевать всю жизнь. Если не будешь их беречь, будут проблемы…Какой ребенок некрасивый с гнилыми зубами, потом они выпадут, и будет непонятно, что говорит человек-то, если он без зубов-то! А вдруг ты захочешь стать артистом, музыкантом, певцом — приятно же будет посмотреть на красивые зубы. А вдруг у тебя будет плохо пахнуть изо рта – надо ухаживать за зубами, чтобы этого не было».
Чтобы ребенок был опрятным и чистоплотным — должен быть пример взрослых. Сколько я помню себя – у матери был идеальный порядок. Пыль – это трагедия. Чтобы посуда не помыта!
В организме все должно функционировать, как «должно»: зубы не болеть, глаза видеть. Этот мой механизм должен идеально работать, я ответственен за него. Если я хочу жить счастливо и долго, то я должен, как хороший хозяин, следить за своим здоровьем. Если не хочешь встать на дороге «голосовать», когда твоя машина сломалась – следи за машиной! Следи за всем… Ага, боль пошла, что-то не так…
Нужно учить ребенка прислушиваться к своему организму, он сам найдет причины болезней. Он очень тонко чувствует свое тело, может головой анализировать свое физическое самочувствие. Вот болит живот. От чего? До или после еды? После какой еды? Сочетание картошки и мяса – плохо. Рис и мясо – хорошо. Ага, значит, я буду питаться этим. Потом пошло… раздельное питание, статьи, обоснование… Я сам могу приспособить свой организм, чтобы он функционировал нормально.
Если что-то болит – это сильный дискомфорт. Я должен исправить немедленно, если не своими силами, то с помощью врача. Кто хороший врач? Кто подскажет мне?
Если у ребенка что-то заболит, надо говорить, что все вылечится, болеть не будет. Есть чувство тревоги, когда собираешься в больницу: вдруг там будет больно, и как это перетерпеть.
В немецком университете мы жили в общежитие. Немцы очень шумные люди. Я не хочу слышать этот шум, мне нужно спать. Вот там я научился быть «глухим».
Звуки, запахи, прикосновения – все это воспринимается очень чувствительно. Вокруг меня большинство – неприятные запахи, воняет чем-то. Если приятный запах – входишь в воспоминания, в эйфорию какую-то. У меня внизу живет соседка, мы с ней раз в полгода встречаемся в лифте. У нее такие обалденные духи... А иногда видишь молодую, элегантную, красивую женщину, но запах никакой, просто убийственный и думаешь: «Ну, как вообще, ты с этим запахом живешь-то?» Не вяжется, нет гармонии образа и запаха.
Гармония: я вижу все в человеке – пропорции тела, например, ноги короткие, идет человек своеобразно при этом, другой идет легко, просто по небу летит, как павонька выписывает. Вижу соотношение образа, который сложится, и его поведение. Если человек элегантно одет, он должен быть и внутри соответственным, и запах соответственным, приятным. Везде и во всем должна быть гармония.
Я гармонию-дисгармонию чувствую внутренним состоянием. Захожу в подъезд, чувствую что-то не так, надо смотреть. Вижу: «Надо же так стенку выложить!» В комнате: какая мебель, какого цвета, обои, если какой-то стиль. Здесь сразу видно, какой достаток у человека, все считывается. Вот, увидел у одних, что мебель вся разная: были деньги на диван, а потом при других доходах покупали стол. Они же не гармонируют между собой, диссонанс какой-то.
Если делать ремонт, то нужно и по цветовой гамме все подбирать, и делать все качественно. Если линолеум положен на неровный пол – это же безобразие полное. Делать надо все нормально, это же делается не на один год, на годы. Время-то все равно одно и то же потратишь на работу, а результат может быть разный. Сделай хорошо. Если сделать плохо – выброшенные деньги… Мне надо, чтобы сделано было так, как и должно быть: профессионально, логично, симметрично. Все должно быть сделано надежно. Если дерево – должно быть пропитано, чтобы не гнило. Если меняю пол в бане раз в 2-3 года – это неправильно, дорого, затратно… Я сделаю хорошо на 10 лет.
Если я собрался дом строить, беру книжки, разбираюсь во всем, мне все интересно, как нужно сделать правильно. Сантехника, электрика – я все знал, как делать.
Если из такого ребенка делать какого-либо мастерового – он моментально все схватывает. Он копирует, запоминает все, поэтому учителя нужны высокопрофессиональные. Я всегда смотрю, как это сделано. Если не понимаю, то постараюсь узнать.
Родители могут втянуть ребенка в работу только собственным примером. Давай вместе. На, постучи молотком. Родительский пример – делай как я! Не надо лишних слов, все должно идти само собой.
Иду по улице, стараюсь «надевать розовые очки», и сам себя успокаиваю. Вижу: накиданное, раздолбанное – внутри меня негодование, злость. Неправильно сделали, нарушили технологии, наплевать на других. Он бросил, а я потом вляпался. Претензии к людям, осуждение. Ты не так сделал, нужно было сделать правильно. Не по уму, не по правилам, как тебе совесть позволила, как же мог так сделать-то? Ты же в первую очередь для себя делаешь.
Люблю учиться, постоянно учусь чему-то: иностранные языки, философия и т.д. Люблю сильных учителей, который и профессионал, и человек. В жизни у меня все расписано, часто по минутам – мне так нравится.
Такому ребенку важно единение с природой. Сколько я себя помню, я всегда хотел быть с природой. Я всегда замечаю красоту: закат обалденный… Я в лес ходил, с собаками играл – эта энергетика идет, я ее чувствую. Это головой не понимаешь, но потребность в этом постоянная.