Джеки Лондоны о детстве

Профориентация
Рекомендации для родителей ребенка – Джека Лондона
Джек Лондон – логик, интуит, экстраверт, рационал

Джеки Лондоны о детстве
Сергей Н.
Лина К.
Надежда С.
Андрей М.

Джеки Лондоны о себе
Елена К.

Лина К.

Когда ребенок-Джек не понимает, что за требования ему предявляют – это просто буря эмоций. Я просилась у мамы к подружке. Она говорит: «Не пойдешь!» Я говорю: «Почему? Объясни». Объяснить не может. Я говорю: «Ну, тогда я пошла, причин же нет». «Не пойдешь!» И вот это ее упорство, оно просто довело меня до слез, я так и не поняла, почему она не пустила, а обида сохранилась навсегда, она никуда не ушла. Надо было объяснить, почему ты не пускаешь. Я не провинилась, время есть, лето – в школу не надо. Объясни, чего ты хочешь. Если хочешь меня занять, то скажи. А вот когда непонятно, то это все! С мамой конфликты были постоянно, когда я не понимала, чего от меня хотят, непонятна была логика, а мама тупо требовала подчинения. Возникают ситуации, в которых нет причин, чтобы отказывать, но тупо идет отказ, и непонятно почему. Такому ребенку нужна какая-то логика, а логики нет, и все.
Когда мне нужна была помощь, я всегда спрашивала. Например, мне нужно было пальто, я уже большая была. Пальто износилось, я говорю маме: «Я куплю пальто?» «Я не знаю…» «У меня, видишь, уже износилось…» А я подобрала прекрасненькую модель, душевненькое нормальное девчачье пальтишко. Деньги-то мои же были, я начала зарабатывать рано. «Я не знаю, поступай как знаешь, что ты меня спрашиваешь?» Я думала: «Вот, когда надо – не посоветуют!» Нужен был простой совет, поддержка. Ничего было не надо: ни денег, ничего. Иногда хочется, чтобы тебе посоветовали, а тебе отказывают. Такому ребенку нужны совет и поддержка. Ребенок очень активный: куда его направишь, там он и будет. Очень важно направлять. Из-за того, что меня не направляли, я столько ошибок наворотила, много шишек набила, потому что в следующий раз советоваться – тебе не посоветуют, ты это знаешь – совета не получишь, хиляй, девочка, сама все решай! Когда надо – не посоветуют, поэтому все шишки твои.
Я выбрала занятие лыжами. Там, где мы жили, было много места, где можно было кататься. Я ходила в лыжную секцию с большим удовольствием. Мне нравилось быстро бегать, чтобы в работу включалось все тело, и можно было общаться со сверстниками. После тренировки такая приятная усталость, так хорошо. Первое время с ребенком в секцию надо походить, поддержать его. Ребенка обязательно нужно направлять.
Такому ребенку нужны знания, ему интересно их получать. С ранних лет надо приучить к книгам – маленькому постоянно читать, потом он сам будет. Я ходила через весь город в библиотеку и читала много: природа, история. По истории читала очень много: история Древнего мира, Египет. У меня были самые разносторонние интересы.
У нас дома не было ни одной книги, я их брала в библиотеке, мне запрещали читать. Я билась, билась: «Непонятно, почему вы мне запрещаете?» Если я уроки выучила, если я хорошо учусь, почему мне запрещают читать? Я тогда стала читать по собраниям сочинений. Я помню, как сейчас, беру Пруса и ночью под одеялом с фонарем читаю. Быстро прочитаю, а все книги в собрании одного цвета, и чтобы упреков не было, что я другую книгу беру – я собраниями сочинений читала. Обложка одна и та же, автор один и тот же, в название не вчитываются. Лежишь себе под одеялом с фонариком, читаешь.
Такому ребенку очень важно показывать все стороны жизни. У меня же жизнь была односторонняя: детский сад, школа – это довольно ограниченный круг.
Я очень хотела заниматься музыкой, но это стоило денег. Бесплатной музыкальной школы не было. И только в тринадцать лет я устроилась в мамин детский садик на вечернюю продленку, водилась с детьми. Мне платили деньги, и я пошла в музыкальную школу на эти деньги. Я играла на фортепьяно, мне очень нравилось заниматься музыкой.
Что бы Джек ни делал, он обязательно стремится чего-то достигнуть.
Например, после войны, понятно, что практически отцов ни у кого не было, жили материально плохо. В первый класс мне перешили мамино платье, и я в нем проходила два-три года, а потом она мне сказала: «Давай сама учись шить». С десяти лет я все себе шила сама, абсолютно все: платьица, нижнее белье и т.д. Вязала шапочки, даже пальто сшила сама. Полезность, стоимость были важны. Мне не купили бы ничего. Я могла только из старого маминого чего-то перешивать. Я делала полезное дело, была цель – сшить, одеться.
Нельзя ребенка воспитывать так, что у него всего столько, что делать ничего не надо. Обязательно нужно учить достигать. Ты чего-то хочешь? Ну, потрудись! Удовольствие получи от того, что сам чего-то добился.
Во взрослом состоянии материальное имеет значение только потому, что это дает возможности: сейчас, например, я могу путешествовать. У меня этого не было никогда. Когда я работала в медицинской академии, будучи доктором наук, я себе этого не могла позволить. Деньги не для денег, а для узнавания мира.
Родителям нужно фактами показывать ребенку, что все дается трудом. Ты найди свою сферу, где тебе комфортно, интересно, где ты можешь зарабатывать. Нужно не говорить, а делать. Можно показывать примеры: «Вот посмотри, тетя Настя как живет? Чем она живет? Она вкладывает душу, нашла себя, и поэтому у нее все есть. Она получает огромное удовольствие от работы, она может всегда полностью реализоваться, и, вместе с тем, это дает ей новые возможности». Не надо ребенку говорить напрямую: «Тут у тебя будет то-то…» Надо на примере. Это должно быть сказано не в лоб, но нужно обязательно ребенку показывать, что, чтобы что-то иметь, нужна какая-то деятельность. Самое главное выбрать такую работу, чтобы она была приятна, интересна, вызывала огромное удовлетворение.
Помочь выбрать направление ребенку – задача родителей. Меня никуда не направляли, я росла как трава, и поэтому я совалась во все дыры.
Когда я училась в школе, у меня была подружка, она очень слабенько училась, едва на троечки, и мне почему-то показалось, что я должна вместе с ней куда-то пойти туда, где она сможет поступить по ее слабости. Я ее повела в швейный техникум, и сама с ней пошла. Я туда, конечно, влет поступила, и она тоже. За один год я поняла, что сделала ошибку.
Вообще было все случайно. Та подружка, которая сейчас живет в Финляндии, много раз поступала в медицинский, но у нее ничего не получалось, она так и не поступила, потом закончила дефектологический. А я думаю: «Я что, не поступлю, что ли, в мед?» Это не было моей мечтой с детства. Хотя было очень много моментов, которые сподвигали меня туда. Моя старшая двоюродная сестра Вера – врач, старше меня на четыре года. Она приезжала к нам студенткой после пятого курса. Я видела, какая она была: достойная, умная, профессиональная, очень интересная. Мне этого хотелось. Еще была такая пожилая дама, вся в морщинках, она ходила в шляпке с перышками и была вся такая важная. Мне это нравилось. В моем окружении было очень много врачей, которые были довольно успешными, элегантными, по тем временам могли много чего себе позволить. Был какой-то образ врача, который меня привлекал. Но так, чтобы я с детства мечтала о медицине – этого не было. Я взяла таких вот успешных, выглядящих хорошо и состоявшихся, за образец. Но главное было то, что у Светы, моей лучшей подруги, не получилось поступить в мед. Ну как у меня может не получиться? Нужно было выбирать ВУЗ, и я выбрала медицинский институт в Горьком. Мне надо было подругам и себе доказать, что я круче. Но никакой мечты с детства не было.
Такому ребенку подобные примеры можно прорисовывать. Если постоянно показывать и если это будет совпадать с его желаниями, то толк будет.
Оказалось, что медик – профессия очень творческая, там много места для профессионального роста, можно учиться всю жизнь. Для меня это важно. Ну и, кроме того, это благородно, это и помощь людям, это и деньги.
Еще я бы в политику пошла. Я бы тупо перла, меня бы били, пинали бы со всех сторон, а я бы была непреклонной и последовательной. Главное в политике для меня не деньги, не материальные ценности, а достижения – построить справедливое, эффективное общество, чтобы не было нищих, чтобы действительно было общество, которое было бы комфортно для людей, чтобы люди могли договариваться друг с другом. Но самое главное, чтобы были справедливые суды и все остальное. Должен быть такой положительный лидер, за которым может пойти весь народ. Нужно выстроить демократическое общество, чтобы люди с любыми позициями, с любыми «тараканами в голове» не изгонялись, не репрессировались, а чтобы можно было договариваться, чтобы можно было каждому высказывать свою точку зрения, а потом вырабатывать какой-то общий план. Нужно, чтобы было комфортно для всех.
Такого ребенка нужно научить все делать руками. Девочек – шить, готовить, прибираться. Мальчиков – врезать замки, работать с сантехникой, с электричеством и т.д. Это поощрялось в моем доме, и поэтому, когда ты что-то делал, выполнять было приятно. Хорошо, когда похвалят. Работу Джека надо замечать. Ребенку постепенно надо вводить обязанности по силенкам. Мне уже где-то лет в шесть-семь вменили обязанность мыть полы. Все, взрослые забыли про полы, все было на мне. И еще раз в неделю, в субботу, я ходила через весь город пешком к моим бабушке с дедушкой и у них мыла полы. Я знала, что по-другому нельзя – это моя обязанность. Прийти – вымыть! Если это обязанность, ребенок об этом знает – он будет выполнять. Он никогда не откажется.
Если ребенок что-то не сделал, его не надо ругать, его нужно спросить: «Может быть, ты забыл? Может быть, тебе срочно куда-то надо было?» В школу вызвали, еще что-то… Там должна быть причина. Если причины нет – ребенок будет делать обязательно, это святое. А если на него орать – развернется и не будет делать.
Если я мою пол и обнаруживается какой-нибудь недомытый уголок, тут нужно просто сказать: «Ты в следующий раз все-таки помой потщательней». Но если на меня наорать: «Почему не вымыла, дрянь такая?» – я еще подумаю, буду ли я мыть полы.
Из увлечений у меня было вышивание, которое очень поощрялось. У меня столько вышивок – они до сих пор живут. Это такой труд, я смотрю – обалдеть можно! Это огромные картины, вышитые гладью. После этого у меня воспиталось терпение. Нудную, мелкую работу, которая не может быть выполнена быстро, я умею терпеливо переносить, если вижу смысл впереди. Если без смысла – я делать не буду. А если я увижу, что из этого получится результат – я буду терпеливо это все делать. Смысл вышивать картины – после войны была такая мода: вышитые подушечки, картины на стенках, накамодники, скатерти, салфеточки. Народ как-то хотел украсить свою нищую бессмысленную жизнь хотя бы в быту: какие-то цветочки, букетики, анютины глазки. Это было правильно – это было у всех, это было красиво, нарядно, модно. Потом, когда я закончила институт, стала работать, то всю эту мебель убрала, все эти салфеточки убрала. Появились диваны, стенки.
У этого ребенка есть азарт, ему нужно получать адреналин, поэтому он может увлечься играми, в нем заложена такая склонность. Игромания, карты – при определенном стечении обстоятельств он туда может побежать, потому что там получает удовольствие.
Для компьютерных игр необходимо отводить время, оно должно быть родителями строго регламентировано. Нужно давать время тогда, когда он выучил уроки, когда все сделано. Нужно четко все прописывать: «Тройки – не играешь, у нас с тобой была такая договоренность».
Самое главное – доверительные отношения, если на него орать, хлопнет дверью, уйдет хулиганить и играть к друзьям. Было несколько разных моментов страшных для меня, когда я доходила до той границы непослушания, за которую переступать нельзя, но я все-таки останавливалась, не знаю почему. Наверное, потому, что у мамы тут же начиналась истерика: у нее все болит, она лежит, слезы текут, сердце останавливается. Вот тот же случай, когда я просилась к подружке, а меня так и не пустили. В таких случаях я иду до конца. Все аргументы исчерпаны… Дальше она ложится в полуобморок. Я как-то останавливалась в тот момент, не переступала, не уходила, всегда на этой грани останавливалась, оставалась послушной. По мелочи я постоянно наталкивалась на непонимание, но как-то всегда останавливалась, не уходила, не сбегала. Самое большое, что могла – нахамить. Я видела, что умнее взрослых, и когда мне не объясняют, а тупо ломятся – возникает непонимание, а потом ненависть. Объясните! Логика должна быть. Объясните ваши действия: почему вы не разрешаете что-то! Должно быть все правильно! На лыжах не отпускают, еще куда-то, и я дохожу до какой-то последней черты, но не ослушиваюсь. Желание огромное – уйти и сделать по-своему. Есть видение того, что ты умнее, ты прав. Мне надо на тренировку, а тут по надуманным совершенно поводам: не доела чего-то – не пускают.
Насилие Джек не выносит, особенно, когда оно логикой не обосновано. Будет правильно поставить цель перед ребенком, чтобы он вырвался среди сверстников, среди окружающих. Надо высокопрофессиональных наставников. Учить, учить и учить. Надо дать ему почувствовать себя профессионалом, чтобы он смог вырваться где-то. И он будет уверенно расти.
И в школьных предметах нужно помогать, чтобы ему стало легче, чтобы он почувствовал, что он пошел к цели. Цель должна быть.
С ребенком должен быть диалог. Обязательно уважительные отношения, как с уважаемым взрослым. Я тебя слушаю, я тебя слышу.
Во дворе были одни мальчишки, я играла только в мальчишеские игры, они все до одного были биты мною, дралась отчаянно. Не обидишь Джека! Я отпор дам!
Джек должен быть лучшим во всем.