Джеки Лондоны о детстве

Профориентация
Рекомендации для родителей ребенка – Джека Лондона
Джек Лондон – логик, интуит, экстраверт, рационал

Джеки Лондоны о детстве
Сергей Н.
Лина К.
Надежда С.
Андрей М.

Джеки Лондоны о себе
Елена К.

Андрей М.

У меня никогда не было боязни экспериментировать или боязни того, что я чего-то не смогу. Понятно, что не всегда и не все получалось, но я всегда легко начинаю новые дела. В юности это все происходило спокойно и легко. Ты просто чувствуешь свои силы и веришь в них, конечно, взвешиваешь. Если тебе что-то очень интересно и ты понимаешь, что ты компетентен в этом вопросе в какой-то степени, то ты идешь и веришь в удачу: «Я еще не знаю, как дойду, но начинаю делать первый шаг, потом второй, третий и так далее».
Маленький человек – он тоже личность, его обязательно нужно поддерживать в начинаниях. Пусть лучше он ошибется в детстве на маленьком, на мелком, но научится ориентироваться в жизни, а если ему говорить: «Ты это не сможешь» или «Не ходи туда», – у него не будет собственного опыта. Опасно, когда инициатива убивается. Если бы у меня в детстве убили инициативу, то я не знаю, где бы я сейчас был.
Для своих родителей я уже стал авторитетом, меня воспринимали как авторитетного человека, умного человека и в некотором смысле даже лидера, думаю, лет с двенадцати точно, а, может быть, и с десяти. Я учился всегда сам, со мной уроки никто не делал никогда, учился легко.
Мне не говорили: «Не делай этого», и мне не рекомендовали: «Делай это». Я был такой дворовый парень, и родители мои простые рабочие, но в этом смысле я им и благодарен. Они никак меня не стопорили: куда меня ветер понесет, туда и несусь. Я знал, что меня наказывать не будут, если ничего не делаю отрицательного, и был с детства самостоятельный. Со стороны родителей был минимальный контроль.
Для меня в семье были комфортные естественные условия, мне шлагбаумы не ставили. Мы с родителями объяснялись, договаривались, и я не помню, чтобы мне не дали заниматься чем-то, что мне было интересно. Когда я рос, был предоставлен всегда сам себе: учеба, отдых, работа. Меня не дергали, и не было никаких проблем.
Единственно, что мне не разрешили – завести собаку. Собаку завести – была мечта. Восточноевропейская овчарка, немецкая – это мне хотелось в младших классах, но мы жили в коммунальной квартире на трех соседей и вчетвером в одной комнате. Понятно, что собаке там места не было, тем более такой большой. Это все разумно и просто мне объяснили. Был, конечно, коридор общий с соседями. Мне сказали, что соседи не будут в восторге от этого, и этот вопрос снялся. Я не помню даже, объясняли мне это или нет, но для меня это было логично, у меня мозги сами доходят. Такой ребенок понимает логичное объяснение. У тебя логика есть, и ты можешь все понять: вот ты видишь то-то и то-то и легко все связываешь в цепочку причинно-следственных связей.
В детстве мне все время было интересно что-то экспериментировать, пробовать. До школы я увлекался конструированием, моей любимой игрушкой был немецкий конструктор. В нем были металлические детали, из которых я собирал машинки, домики или еще что-то. Я экспериментировал, каждый раз пытался придумать что-то новое.
Буквально с третьего класса я начал читать «Электричество и радиолюбительство». Журналы – раз, и уже начал сам что-то изучать и пробовать делать. Просто случайно мне попался человек, мой двоюродный брат из Сибири, он старше меня, и мы виделись один-два раза в жизни. Мы с ним встретились, и он мне говорит: «Вот транзисторный приемник, я его сам собрал». Я посмотрел на это и увлекся радиолюбительством, это было рано – меня еще в радиокружок не брали, потому что по возрасту не подходил. Через год или через два пришло время, и я пришел в радиокружок. Это направление было у меня достаточно стабильное, поэтому я и в радиотехникум поступил после восьмого класса и закончил его с красным дипломом.
Был период, когда я очень много читал фантастики, читал запоем, это был подростковый период.
Спортивные секции в детстве были. Сначала был дворовый футбол, хоккей. Потом на автозаводе построили бассейн. В бассейн я ходил, плавал. Никаких великих спортивных результатов я там не добился, но плавать мне было приятно и интересно.
Сейчас две мои страсти: горные лыжи и подводное ныряние, именно ныряние и плавание, и с аквалангом, и без акваланга. Я думаю, что я не из-за экстрима это делаю, а из-за какого-то драйва, из-за какого-то преодоления. Нет, я не бесшабашно рискованный – был иногда и рискованным чрезмерно – но у меня нет такого, что обязательно на грани фола. У меня этой бессмысленной бравады нет – это для меня неправильно, нелогично, нерационально. Надо уметь контролировать ситуацию, надо владеть телом, хотя, конечно, когда идешь на пределе – тут иногда не получается это сделать. Идешь не ради того, что «опа», схватить адреналина, а просто ради удовольствия владения телом, скоростью, вот какими-то такими вещами. Люблю катание на лыжах с гор. Я встал-то на лыжи в поздние годы, но сейчас обожаю это дело.
Меня ни мама, ни папа за ручку никуда не водили, что я услышал, увидел или захотел, туда и шел. Для мужчины, для парня развивать тело полезно. Понятно, что, как и всем подросткам, хочется иметь мускулистый торс, но у меня это не получалось, я вообще был худой. Эпизодически я занимался штангой, но это не давало особых результатов. Походил несколько месяцев – ничего особенно не происходило с телом, значит, решил я, конституция не та. Я изучал конституции: есть Гераклы, а есть Аполлоны. Аполлону трудно стать накачанным. Гераклу трудно стать стройным. Понятно, мальчишкам хотелось быть сильными, мускулистыми, хотелось весить больше.
Если анализировать свою жизнь, то я многие вещи не доводил до конца. Я начинал больше, чем доводил до конца. На каком-то этапе меня что-то переставало интересовать, и я это бросал. Но каких-то важных вещей я все равно достигал и в учебе, и в работе, и в жизни. Целеустремленность полезно культивировать, поддерживать. Иногда я понимал, что какие-то цели теряли для меня значение, и, может быть, это логично было – бросать какие-то вещи, не дойдя до конца. Ведь не обязательно все вещи доводить до конца. Если ты вдруг понял, что цель бессмысленна, то зачем упираться? Это одно, но целеустремленность, доведение дел до конца для меня очень важно. Если меня в этом направлении как-то тренировали бы и направляли в детстве – это было бы полезно мне сейчас.
Я не люблю рутинную работу, люблю придумывать, начинать новое. Люблю путешествовать: дойти до цели, узнать, что там за углом, посмотреть. Меня неизведанное тянет, какие-то дела, проекты задумать и осуществить или новый процесс запустить. Когда пошел отлаженный процесс, когда все нормально, для меня это становится менее привлекательным. А начинать – это да! Если бизнес запустился, он мне интересен, но я хочу заниматься еще какими-то своими новыми делами. У меня есть исполнительный директор, который управляет моим бизнесом, а я рядом, вижу, что происходит. Но, тем не менее, управлять – пусть это делает другой. Хотя я в свое время считал себя хорошим управляющим. Сейчас я понимаю, что, может быть, и могу это делать на каком-то уровне, но меньше хочу этого. Нет стопроцентной мотивации заниматься одним и тем же делом.
У таких людей, как я, природная склонность к предприимчивости. Я из не очень обеспеченной семьи. Денег, понятно, всегда не хватало, не было вещей, которые были у других ребят. Я уже в детстве понимал значение денег. Да, я задумывался о деньгах. У меня возникал вопрос: «А можно ли самому как-то заработать?» Эти вопросы возникали. Причем, не было наклонности, что, блин: «Вот у них есть деньги, им дают и прочее…». Я понимал, что деньги просто так с неба ни сыплются. Их надо зарабатывать. Опять же не украсть, а вот именно найти способ заработать. Деньги, они проходили через мою жизнь с детства. Я задумывался, как заработать. В младшем школьном возрасте я летом работал в деревне, помогал своему дядюшке, там мне заплатили какие-то деньги. Я провел это лето именно с целью заработать деньги. Это буквально были начальные классы, класс четвертый. Потом техникум, стройотряды и прочее.
Когда наступили уже 80-е годы, встал вопрос: одно дело – работаешь и получаешь зарплату, другое дело – а как зарабатывать больше? Когда раньше было так, что когда зарабатывать больше – это спекуляция и для меня это было принципиально неприемлемо, так как это незаконно. А когда грянула перестройка – я начал задумываться: «А ведь разрешили зарабатывать?!» Я думал: «А как я могу зарабатывать, учась в институте и работая на заводе, получая ограниченную зарплату?» Я читал экономическую литературу, популярные журналы, книжки по управлению, стремился в этом направлении. А потом в 1991-м году я рискнул на нулях – на ничем ушел в бизнес: либо пан, либо пропал, и у меня получилось.
Деньги были важны, я с детства помню, что понимал значение денег, понимал, что это важная штука, думал о них и хотел их. Но у меня не было такого, что я только о деньгах в детстве и думал. У меня было счастливое детство, и отсутствие денег точно никогда его не омрачало. Но ощущение значимости денег и мысли о деньгах – это с детства у такого ребенка есть.
Я, может быть, не стал бы заниматься бизнесом, если бы не очень хотел получить другой уровень зарабатывания денег. Это была последняя точка. Я понимаю, что нужно приносить пользу людям только тогда, когда будет честный взаимообмен, справедливый. Вот эти вещи для меня важны.
Я думаю, что деньги – это как наличие автомобиля или его отсутствие. Тот, кто водит автомобиль, понимает, что качество жизни другое, это другой уровень жизни, другая свобода – деньги дают свободу в этом плане. Ты можешь деньгами сделать и себе приятное, и другим помочь. Ты как бы и полезен. Никогда не было цели – просто заработать такую-то сумму, мешок. У меня как-то все смешивалось: когда начинаешь какое-то дело, находишь интересную идею, то захватывает само дело, и ты уже делаешь это как в спорте, как достижение результата. На этом этапе ты про деньги вообще забываешь, тем более когда они идут, сопутствуют.
Мне повезло: у меня были доверительные отношения с матерью, хорошие, теплые отношения с отцом. Были моменты, мы с матерью по душам разговаривали. Отец – мужчина, он какие-то мужские вещи мне давал. Я чувствовал их доброту и любовь к себе. Родители всегда были, всегда есть и всегда будут. Это так. Сейчас, когда у меня самого взрослые дети, я понимаю, что дети для родителей важнее, чем для детей родители. Я не был хулиганом, был простым дворовым парнем: много гулял, играл в футбол, но никто во дворе не говорил: «Вот, хулиган, бандит растет». Даже близко такого не было. Я думаю, что был достаточно хорошим мальчиком, с точки зрения соседей.
Я всегда был в гуще коллектива, часто лидером. Очень хорошо помню, особенно по своему классу, по начальным классам, что меня всегда задевала несправедливость по отношению к слабым. Если задевали слабых, я часто вставал на их защиту. Это потом проявилось и в армии. Провокатором и инициатором драк никогда не был. Я физически был развит средне, точно не слабак, но и не сверхсильный. Но для меня не это важно. Драки как метод решения вопросов меня никогда не привлекали. Но защитить правду или защитить слабого – во мне это автоматически закипало.
Иногда я могу быть горячим, но в большей части времени жизни я, наверное, уравновешенный, хотя бывают моменты, когда я могу завестись и вспыхнуть.
Я всю жизнь и сейчас всех уговариваю: «Ребята, дождь – это прекрасная погода!» Это реально прекрасная погода. Мне без разницы снег, пурга или дождь. Просто одеваться надо правильно. У меня хорошее настроение всегда. Мне говорят: «Вот осень, дождик, ой, плохое настроение». У меня этого практически не бывает. Плохое настроение крайне редко. Когда тяжелая ситуация в жизни, это понятно, но когда ровные ситуации, то настроение хорошее всегда. Многие удивляются моему вот этому хорошему, высокому тону, как говорится.
От чего зависит настроение и когда оно может ухудшиться? Когда ты что-то не доделал или сделал плохо, не успел к сроку или не достиг цели. Много времени прошло, а ты результата не достиг либо потерял время.
Если нужно что-то руками делать, я делаю медленно. И сейчас, с годами, я перестал это любить делать, поэтому лучше делать это с помощью других людей. Управлять, мозгами работать – это для меня интереснее и лучше.
Иногда я вижу, что порой растрачиваю время впустую. И когда уже время прошло, а я мало чего полезного сделал, становлюсь очень не доволен собой – опять день потерял или опять столько-то часов потерял. Но, к сожалению, я не могу сделать вывод и больше так не повторять. У меня это происходит из раза в раз. Это может являться причиной собственного недовольства собой. Но я отходчив, и у меня нет такого, что могу долго в плохом настроении быть. Долго в плохом настроении я не бываю.
У Джеков бывает такое настроение, когда они колкие, к ним сложно подойти. В этот момент они могут быть чем-то недовольны, могут цепляться за что-то. Это происходит, когда я недоволен чем-то, если что-то идет не так, как хотелось бы.
Для меня другой человек, человеческие отношения, просто нормальные уважительные отношения, даже средне нормальные – это ценность. Каждый человек имеет право на уважительное отношение к себе. Я думаю, что достаточно мягок и демократичен в поведении с подчиненными.
У меня нет своего психологического инструмента, чтобы разбираться в людях. На самом деле я плохо вижу людей, и сейчас такому ребенку, подростку на доступном уровне некоторые элементы соционики давал бы в плане того, что люди по-разному видят мир, как-то приоткрывал бы это. У меня принцип: каждый человек заслуживает доверия, пока он не доказал обратное. И причем обратное ему приходится мне доказывать порой несколько раз. Я не с первого раза доезжаю, что меня используют или обманывают. Я верю в хорошее в людях. Не надо такому ребенку говорить про людей только в черных красках, что все вокруг гады, сволочи, его обманывают, им манипулируют. Нужно просто рассказывать, какие разные бывают люди. Я не боюсь отношений, не боюсь, что меня сломают, перевернут и прочее. Если что-то происходит в отношениях, я реагирую, защищаюсь. Во всяком случае я не боюсь проблем в отношениях.
Порой я могу быть говоруном. В беседе, бывает, часы могут улетать, и я не чувствую, что время меня жмет. А иногда бывают такие ситуации, когда разговариваешь и чувствуешь, как теряешь время. Когда я потом понимаю, что ушло столько времени, а ты сделал так мало – для меня это неприятный факт. Время – это ценность внутри меня, возникает ощущение, что я потерял эту ценность. Время для меня большая ценность.
Важно объяснять ребенку, как правильно использовать время. Надо, чтобы ребенок понимал, что если не быть организованным, то можно чего-то не успеть, не сделать полезного и важного. Если сделать что-то быстро и организованно, то освобождается время для игры или чтения книжки, для того, что ты любишь. Нужно помогать ему задуматься о его целях в жизни. Может, о маленьких целях в жизни. Научить ставить цели в жизни и планировать время. Я думаю, этому стоит учить.
У меня многое происходит спонтанно. Во многих вещах я достигал результатов в режиме цейтнота – все в последний момент. Тут вот уже можешь упереться, а так не заставишь себя порой. Ведь есть дела, которые мы не очень хотим делать, но их надо делать, и оттягиваешь эти вещи, а потом «бац», и в последний момент это делаешь. Бывает и такое.
Часто у меня потребность помыть руки. Легкое неприятное ощущение на руках бывает. В детстве я не помню, чтобы был каким-то чистюлей или мне было нужно обязательно помыть руки. Я не чувствую тело и порой могу не чувствовать какие-то неприятные вещи. Голода могу долго не чувствовать. Например, приехал на выставку по работе, и я там как верблюд: утром позавтракал и до поздней ночи не ем, если там интересно, нужно многое успеть – меня еда не тянет. Люди вокруг падают и говорят: «Мы не можем, надо поесть». В еде я люблю более соленое, более перченое, более сильные вкусы. У меня нет тонких рецепторов, тонких чувств обоняния. Запахи какие-то чувствую, но не думаю, что остро. Не сказать, что я совсем их не чувствую. У меня был момент, когда мне было интересно даже нюхать пищу, аромат пищи вдохнуть прежде чем, условно говоря, забросить ее в рот.
Я достаточно быстрый, хожу быстро, быстрее, чем обычные люди. Рекомендую для такого ребенка беговые виды спорта: футбол, хоккей и просто бег.
Понятно, не любишь ждать и не любишь, когда тебя гонят, торопят. Если очередь, либо в пробке стоишь – бесполезно выброшенное время… Здесь выход один – находить, чем можно заняться в это время. Надо понять, что это неизбежная вещь, ты никуда ни денешься, здесь все равны, что называется: хоть богатый, хоть бедный – ты в этой пробке стоишь. Это действительно надо принять, осознать. Кто-то даже в концлагере настраивался так, что ощущал себя нормально и выживал, а кто-то и в роскошных условиях несчастен. Вот в этих ситуациях надо осознавать, что это неизбежность жизни. Ребенка надо учить осознавать разные жизненные ситуации, подсказывать, как можно рационально использовать эти моменты. У меня аудиокнига в машине, MP3-плеер с лекциями – в пробках это отличные вещи.
Читать книги я полюбил сам. Меня никто не подталкивал к этому. Думаю, что каждому ребенку важно привить любовь к чтению. Начиная с младших классов школы, я запоем читал художественную литературу – фантастику, очень много фантастики, и научно-технические и просто приключенческие вещи – это раз; во вторых, вся школа прошла с набором дополнительных знаний. Радиотехникум, потом институт – много читал. Потом пошла экономическая литература – это интересно. Одно дело художественная литература – это просто интересно, целый мир – ты туда погружаешься и отлично, ты там живешь. Другое дело какая-то полезная общая информация. Меня интересовали и политика, и социальные науки. Меня интересовало все, что связанно с жизнью. Телевизор – плохая вещь, потому что уровень передач становится все примитивней и примитивней.
Я достаточно медленно читаю, то ли вдумчиво, то ли еще что, но я отлично воспринимаю информацию на слух. И в этом смысле аудиокниги, аудиолекции дают мне очень много. То есть если бы это было в напечатанном виде, я бы и десяти процентов этого объема не прочитал. Последних года три я глотал аудиокниги и аудиолекции. Это мне дало очень много, и это для меня инструмент. Иногда я слышу, что некоторые говорят: «Я не могу за рулем слушать информацию и сосредотачиваться». У меня же получается автоматически вести машину и слушать информацию.
Я нормально ориентируюсь и в истории, и в географии, и в таких вещах, как политика. Для меня это и легко, и интересно.
Мне интересно путешествовать, посмотреть, как люди живут, где какие города и достопримечательности. Я много ездил по Европе. Это было очень интересно. Сейчас мне это не так интересно, потому что глаз что-то определенное увидел, понял. Сейчас интересно, может быть, море, горы, вот эти вещи. Я люблю гулять один на природе. Но, с другой стороны, я городской парень и особо не задумывался о природе, хотя с детства мои родители брали меня в походы, на рыбалку в выходные дни, много километров пешком, по пескам, по берегу реки. Это я помню: был маленький, мы бывали там с ночевками. Мне там было нормально и комфортно, и ничего особенно трудного. Не то, что я какое-то удовольствие там испытывал, но и никаких отрицательных вещей не было. На лыжах тоже ходили.
Сейчас я иногда могу на набережной любоваться просто красивым закатом или просто красивой рекой. Я иногда могу остановиться и просто полюбоваться простыми вещами, мне доставляют удовольствие и очень простые вещи, то есть и не великие картины. С другой стороны, когда ты видишь грандиозные природные вещи: горы красивые, ущелья, море и его глубины – это тоже восхищает. Может быть, я иногда излишне восхищаюсь как-то этими вещами.
Один раз в младшем классе меня родители отправили в пионерлагерь «Зеленый город». Там чемоданы с вещами сдавали в камеру хранения. В лагере я был двадцать один день, и всю смену была плохая погода. Мне было холодно, и я постеснялся у пионервожатых спросить по поводу одежды, которая была в чемодане. Я помню, что тогда это для меня была проблема. Неделями мне было холодно, но я стеснялся спросить. Сейчас я этого понять не могу. Попросить чего-то, стеснительность в каких-то естественных вещах – она у таких детей бывает. Тогда, я помню, для меня эта проблема была как какая-то горечь, обида – нерациональная, необоснованная стеснительность. Это же естественные вещи, а ты тут застеснялся попросить. Ребенку надо говорить, что, если ему что-то некомфортно или очень некомфортно, не надо стесняться. Было такое, что при людях отпроситься в туалет – это просто какая-то стыдобень была, вот почему-то так.