Дюма о детстве

Профориентация
Дюма. Сенсорик, этик, интроверт, иррационал
Рекомендации для родителей ребенка – Дюма

Дюма о детстве
Аня М.
Эльвира Л.
Елена Н.
Ирина В.
Александр Н.

Дюма о себе

Ирина В.
 
В детстве я чувствовала себя счастливым и любимым ребенком. Мир вокруг был радостным и ярким. Но расскажу о том, что могло нарушить гармонию вокруг меня. Я не выносила и боялась криков, скандалов, грозного лица мамы. Врала, чтобы избежать того, чтобы на меня кричали. Не выносила критики, тем более в жестком, ироничном тоне, с ревностью относилась к похвалам мамы брату, когда она хвалила его и ругала меня. Часто приводила его в пример, тогда я хотела сделать все нарочно и наоборот. Хотелось мягкого обращения, больше любви и внимания. Всего от меня можно было добиться спокойным объяснением и разговором без повышенных тонов. Все, что шло на повышенных тонах, иногда вызывало страх и непонимание, а очень часто внутреннюю агрессию, желание сделать все по-своему.
В мыслях я строила козни обидчику, никогда не могла просить прощения, мне казалось это очень унизительным, не помню, за что меня ставили в угол, но хорошо помню свои ощущения, когда я там стояла. Так вот, чувство вины и когда на меня дуются, молчат, ничего не объясняют, вызывает самые неприятные внутренние состояния. К моей совести, с раннего детства очень легко было достучаться. В такие моменты, у меня всегда все внутри сжималось, я уходила в себя, становилась скованной и молчаливой, и всегда запоминалось, за что и в каких ситуациях меня хвалили и поощряли, и тогда я старалась быть такой, поступать так, как можно чаще.
Очень любила книги про отважных, благородных и мужественных людей. Во время чтения таких книг мне казалось, что и я становлюсь лучше. Считаю, что детей такого типа очень важно научить просить прощения, и признавать свои ошибки, но без принуждения и без внутреннего ощущения унижения. Обязательно нужно мягко, спокойно, без агрессии с любовью объяснить важность того, что нужно просить прощения.
Всегда запоминались грубые замечания и высказывания взрослых. Был такой случай: я ходила в детсад, а мама училась в институте, на вечернем отделении. Однажды, она забрала меня из садика и привела на лекцию, дала мне ручку, бумагу, и я стала рисовать. Занятия вел преподаватель, которого я знала по разговорам дома. Студенты не любили и боялись его. Это был сухой, жесткий на вид, пожилой мужчина в очках. И вот, объясняя устройство какого-то механизма, он тыкает в схему указкой и говорит: «А эта деталь называется собачка». Тут же быстро переводит взгляд на аудиторию и громко объявляет, с показавшейся мне очень неприятной ухмылочкой: «Смотрите, как Петровой дочь рот открыла». Аудитория, человек тридцать, все оглянулись на меня, мне хотелось сквозь землю провалиться, такая у меня была злость и обида. Мне все хотелось ему чем-нибудь отомстить, но чем, я так и не смогла придумать. Мне тогда было пять лет.
Я была очень подвижной, жива осталась просто чудом, абсолютно не было страха и осторожности. В куклы мне было играть неинтересно, играла с мальчишками в войну, делали бомбочки, пулички, катались на самодельных тарзанках над обрывом, дралась с мальчишками. Я благодарна родителям за то, что они меня никогда не ругали за грязную, мокрую, порванную одежду, за потерянные вещи, за постоянные синяки и ссадины. В подростковом возрасте все это исчезло без следа.
Фантазировала на разные темы, например, была уверенна, что есть трава Соня-рассоня, которая исполняет желания, и что в старой шкатулке в сарае живут лилипуты, а так же, что ночью маленькие цветы на занавесках превращаются в человечков и двигаются.
Важно такого ребенка не раскармливать, а научить, что в еде полезно, а что вредно. Объяснить, что полезно с точки зрения эстетики и стройности. Не ограничивая в полноценном питании, без войны и нажима, ограничивать сладости и жирное. Я с раннего возраста мечтала быть хрупкой, как принцесса в сказках, и всегда завидовала худеньким девочкам, у которых не было аппетита. Я отсутствием аппетита никогда не страдала. Мама и бабушка очень вкусно готовили, и не в чем меня не ограничивали, поэтому я была весьма упитанным ребенком, часто перед тем, как заснуть, я мечтала объесться пирожными с кремом.
Влюблялась с раннего детства. У меня всегда были реальные объекты для обожания и герои книг. В мыслях и в своих мечтах, я рисовала различные романтические картины, о том, как, например, меня спасает объект моего обожания от гибели или злодея, но чаще, что я спасаю его. Такие же сюжеты были у моих рисунков: кринолины, благородные кавалеры, паруса, корабли, лошади.
Иногда, мне очень сильно хотелось иметь какую-то игрушку. Я никогда и ничего не просила у родителей. Вообще, стыдно было что-либо просить, и были случаи, когда я где-нибудь забирала вещь сама. Был такой случай: в детском саду среди игрушек была очень маленькая кукла. Эта кукла была моя голубая мечта. Попросить ее у родителей, у меня, как всегда, даже в мыслях не было, и когда в один из вечеров, меня забирали из садика, я спрятала куклу в карман. Вернувшись домой, я стала с ней играть. Естественно, у родителей возник вопрос: «Откуда кукла?» Я стала на ходу сочинять, что мне на улице куклу дала тетя. Родители спрашивают: «Какая тетя?» Я говорю: «Не знаю». Они говорят: «Но ты же ее видела?» Я говорю: «Нет. Она подошла ко мне сзади и вложила куклу мне в руку». В душе мне было стыдно и страшно, но признаться и сказать правду я не смогла. Как я сейчас благодарна родителям за то, что они сделали вид, что поверили в этот бред, и не устроили мне скандала, потому что меня и без этого мучила совесть.
Когда меня ругали и критиковали, я думала: все равно я буду успешным и известным человеком, я сама всего добьюсь, не любите меня, ну и не надо, я уйду из дома, не нужна мне никакая ваша помощь, у меня все равно все будет отлично. Никаких конкретных планов на свою самостоятельную жизнь у меня не было, но была огромная и безусловная уверенность, что я всего добьюсь, и обо мне еще узнают. Я была уверенна, что у меня все получиться, плохо жить я не хочу, были планы на будущее.
У меня были две абсолютно разные бабушки: бабушка, со стороны отца, была очень умна и образованна. В раннем детстве она совсем не занималась моим и брата воспитанием. А когда мне было около пяти лет, она, по-видимому, распознала во мне интересного собеседника, часто приглашала меня в свою комнату. От нее я узнала много интересного о мире, о литературе, о музыке, о поэзии – то, чего мне так не хватало, так как родителям некогда было со мной заниматься, оба учились и работали.
Если мне надо, я буду все досконально спрашивать, все по пунктам, досконально запишу рецепты, дорогу куда-либо. Хорошо помню лица, узнаю актеров в гриме, узнаю мимику, жесты, походку, лицо, голос, песни, стихи.
Мне были интересны разные дела (методики, технологии). Я подходила, смотрела, могла по нескольку раз внимательно смотреть, как танцуют или что-то режут, бабушка резала так, что нож не отрывала, когда резала, я сейчас так же могу очень быстро нашинковать. Когда обучалась испанскому массажу, очень внимательно смотрела за сложными движениями учителя, потом он меня хвалил, что у меня все быстро получилось. Я по несколько раз всматриваюсь в нюансы какой-либо работы, схватываю суть за счет того, что внимательно, по несколько раз просматриваю технологию.
Инструкции не люблю читать по технике, а по профессии нормально вникаю в состав препарата, в действие каждого вещества. Читать не люблю, люблю, чтобы мне объяснили люди, которые в этом разбираются, у меня есть авторитеты, к которым всегда прислушиваюсь и стараюсь следовать их советом.
Люблю, чтобы признавалось мое мнение, это мне нравится. Люблю спорить и доказывать, если я считаю что это правильно, или я прорабатывала эту тему, если я изучала эту тему. Если со мной не соглашаются, идет внутренне желание доказать. Если со мной вообще не соглашаются, внутри у меня будет все кипеть.
Если человек мне очень дорог, то я не буду портить отношения из-за расхождения мнений, сделаю выводы, не стану возвращаться к этому вопросу, а если буду, то подумаю, как это сделать. А вообще я мягкий и уступчивый человек, если мне это надо. Бывает, если в каком-то вопросе человек сильнее и образованнее меня, то я просто прислушаюсь и запомню его слова, спорить не буду и могу с ним согласиться.
Чтобы с ребенком найти общий язык, следует, выслушивая его, в первое время, не противостоять его мнению, не критиковать его. Набраться терпения, спокойно объяснив ему суть вопроса, разговаривать с ним как со взрослым.
Ребенок должен чувствовать, что он имеет право на свое мнение, и что он может быть прав, и его мнение может быть принято. Это очень важно знать родителям.
Если бы я была родителем такого ребенка, я бы отдала его в секцию командных игр, где он научится играть в команде, мне нравилось чувство общности, дружба, которая возникала при игре. Я очень любила играть в футбол, хоккей. Я рисовала, писала, лепку лепила. В детстве я любила играть в отношениях, но меня за это ругали очень, за кокетство, за мальчиков, и пришла скованность в этом плане. В театр не пошла бы играть, всегда было какое-то смущение, страх перед публикой. Где-то в глубине души я бы хотела выйти на сцену, но есть какой-то страх, скованность. Мне даже не комфортно пройти по залу, скованность, страх. Выступать перед публикой была проблема. Ребенка необходимо приучать выступать публично.
В детстве я обучалась музыке, отдавали брата, и я напросилась. Музыка мне нравилась. Играть на пианино я больше полюбила после окончания школы, это для меня один из самых сильных антистрессовых занятий. Когда пальцы на клавишах и музыка, которая мне нравится: я сама подбираю, что мне нравится, все подряд. Я слышу только музыку, уходят все проблемы, и внутри воцаряется гармония. Гармония для меня, это, прежде всего, гармония с собой, она наступает в результате гармоничных отношений с людьми, которые мне дороги и которые вокруг меня. Деструктивные звуки и запахи вызывают дискомфортные чувства, может участиться сердцебиение, может возникнуть агрессия, желание их прекратить.
Ощущение гармонии в жизни дает природа: я люблю солнечные пейзажи, море, горы, чистоту и прозрачность воздуха, звуки пения птиц, прибой моря, стрекот кузнечиков, пение соловьев. Все это дает на души радость, я не люблю спокойного состояния, мне нужно повышенного эмоционального состояния. Ровности не нужно. Не люблю длительного стабильного и ровного душевного состояния, мне нужен эмоциональный подъем, я его сама себе создаю и другим тоже. Эмоциональный подъем создается: я радуюсь новым знаниям, новым умением, если у меня что-то получается, от красивой оперной арии, от вкусной еды, от хорошего настроения друзей и окружающих, не люблю, когда ноют и перемалывают свои проблемы. Мне сразу хочется вытащить людей из этого, стряхнуть с них все, и сказать: «Пошли на спорт, пошли в кино, давай массаж тебе сделаю». Мне хочется, чтобы у всех окружающих было хорошее настроение.
Если меня достанут, я могу покричать, стараюсь над собой работать, но не всегда получается. Если я испорчу настроение кому-то, мне плохо и стыдно, я себе говорю: «Никогда так больше не делай». Но потом, автоматически, делаю тоже самое. На посторонних я не выливаю свои эмоции, они не вызывают бурных эмоций. Свои, близкие, раздражают меня, иногда тем, что они меня обвиняют в том, что я на самом деле не думаю, приписывают мне не мои мысли и причины моих поступков.