Робеспьеры о детстве

Профориентация
Рекомендации для родителей ребенка – Робеспьера
Робеспьер — логик, интуит, интроверт, рационал

Робеспьеры о детстве
Ирина М.
Мария Р.
Наталья С.
Оксана М.
История про трамвай
Григорий П.

Робеспьеры о себе
Екатерина В.
Галина К.
Робеспьеры о себе
Евгений А.

Наталья С.
Мое самое пронзительное воспоминание из детства – это ощущение сильнейшего внутреннего одиночества и желание найти «родственную душу». Я помню куклу, большую немецкую, играя с ней, мечтала, чтобы она ожила, была моим настоящим ребенком. Это была некая прочувствованная молитва, внутреннее обращение к кому-то или чему-то выше меня. А в детском саду зимой мы слепили ледяную снегурку, раскрасили красками, и она была как живая. И вот вечером, в темноте, когда никто не видел, я приходила к ней и молча разговаривала, прося ее ожить и стать моей подружкой.
Еще я помню детскую обиду на маму за то, что она не называла меня ласковыми именами и не проявляла телесных нежностей, объятий, прикосновений… А еще за классовую несправедливость: если младший брат нашкодит, все равно мне отвечать, я ведь старшая, должна быть поумней!
В детстве не боялась ничего, страха за свою жизнь не было вообще, везде лазила – по заборам, деревьям, чердакам, подвалам. А в три с половиной года вообще ушла в соседнюю деревню, полтора километра по лесной дороге. Рассказывают: идет маленькая девочка по лесу, навстречу ей тетенька, спрашивает, куда это я иду и не страшно ли мне одной. А я и отвечаю, что иду в гости к своим знакомым, а бояться мне нечего, ведь если Баба Яга прилетит, я ее ножиком зарежу. И показываю ржавый-прержавый ножичек, который давеча где-то в земле откопала.
А был еще один случай, который настолько врезался в мою память, что до сих пор что-то переворачивается внутри при воспоминании. Мне было лет восемь, я тогда занималась спортивной гимнастикой, своего тренера просто боготворила. В то время участились случаи мелких краж в раздевалке. На одной из тренировок я отпросилась в раздевалку, уже не помню по какой надобности. Следом за мной пришла моя тренер и начала допрос с пристрастием, уж не я ли там ворую. Сама постановка вопроса повергла меня в глубокий шок, поскольку взять чужое для Робеспьера, это вообще немыслимо. Я отказывалась от обвинений, и вся ситуация казалась мне каким-то сном, чудовищным розыгрышем. Но тренерша продолжала настаивать, уговаривая меня признаться, ей было просто удобно найти козла отпущения и закрыть тему, занявшись более насущными делами, чем поиск справедливости. У меня же внутри как будто что-то перегорело, выключилось от перенапряжения, невозможности что-то ей объяснить, оправдать себя. Далее у меня произошел провал в памяти, сознание зашкалило, а когда я пришла в себя, то с ужасом поняла, что во всем призналась, лишь бы прекратить поскорей этот кошмар, хотя внутри что-то сломалось. Осталось чувство безысходной несправедливости, подавления сильного слабым и невозможности противостоять этому в мире взрослых.
По поводу «взять чужое» была у меня еще одна ситуация. Мне было лет десять-одиннадцать, конец восьмидесятых, новая несоветская мода и страшный дефицит чего-то иностранного. Так вот, к моей подруге приехала старшая сестра из Москвы и у нее были – о чудо! – темные, узкие «брейковские» очки! Это была моя мечта, я ходила вокруг них кругами, не выдержала и украла. Принесла домой, смотрю на них и понимаю, что нет уже никакой радости, что не смогу я их носить, ведь я взяла чужое! Пулей обратно, положила их на то же место и вот тогда, выдохнула от счастья.