Бальзаки о детстве

Профориентация
Бальзак. Интуит, логик, интроверт, иррационал
Рекомендации для родителей ребенка – Бальзака

Бальзаки о детстве
Екатерина Н.
Елена Т.
Эля Г.
Полина А.

Бальзаки о себе
Анна М.
Алексей Р.
Александра М.

Эля Г.
 
В детстве я не любила, когда меня заставляли что-то делать, давили на меня. Например: меня родители заставляли мыть посуду, мне было лет шесть-семь, мотивируя это тем, что я уже взрослая. Я помню, что меня это страшно обижало из-за того, что они меня заставляли, давили на меня. Я устраивала истерики, посуду так и не мыла, был внутренний сильный протест не против посуды, а против этого давления. Это касалось не только этой ситуации, а вообще всех ситуаций с давлением на меня.
Уроки меня делать не заставляли, так как училась я хорошо. Родители даже не знали, что такое со мной уроки делать. Если я делала что-то неправильно, то сама все переписывала, переделывала, никогда ничего невыученного не было.
В продленку меня заставляли ходить, я сбегала оттуда. Был внутренний протест, свободы хотелось. После этого родители перестали меня туда водить.
Позже меня заставляли готовить, лет в пятнадцать-шестнадцать, но мне тогда это было неинтересно. У меня ничего не получалось, все подгорало, убегало, растекалось по кухне. А потом как только перестали заставлять, я сама решила, что пришло время, у меня проснулся интерес к этому делу, и сразу все стало получаться.
Наверное, нужен более дружеский подход, без авторитарности, без жесткого прямого давления. Не терплю жесткости – внутренний ежик просыпается, и делаю все наоборот, даже если понимаю, что требования рациональны и обоснованны. Не могу этой вредности перебороть. Лучше попросить меня, с теплотой подойти, обратить внимание. Но без упреков, престыжений, обвинений, это вызывает обратную реакцию. Бабушка с дедушкой ко мне больше даже подход в детстве имели, чем родители, потому что просто любили меня и принимали такой, какая я есть, ничего не требовали, а я отвечала им большой любовью и привязанностью. Любовь – это когда со мной проводят много времени в детстве, например, дедушка ходил со мной на каток, в шашки играл, косички заплетал. Это время у них было только для меня, никто никуда не бежал, не торопился. Они были мои и их время для меня, для них это радость. От них шло тепло, общение и мне было тепло, хорошо.
В школе у меня было много проблем. Училась я всегда хорошо, то есть по учебе никогда никаких нареканий ко мне не было. Но поведение часто было на оценку удовлетворительно. Во мне был внутренний хулиган. Если затевалось что-то, то я любила участвовать во всяком безобразии, беспорядке. Если с уроков сбежать – я в числе первых. Не потому что мне учиться не хотелось, а, наверное, в этом был адреналин какой-то, драйв, свобода. Мне это нравилось.
С учителями были разные отношения. Одни меня любили, другие очень не любили. С учительницей по русскому языку, например, у меня был конфликт из-за того, что часто ее поведение мне казалось несправедливым, мелочным, недостойным. У нас была в классе девочка одна, она была спортсменка профессиональная. И занятия спортом у нее занимали много времени. Она часто уроки пропускала. Эта учительница ее терпеть не могла и намеренно каверкала ее фамилию каждый раз. И я всегда ее поправляла при всех. Она меня не любила, вызывала моих родителей в школу. Меня бесила несправедливость ее и мелочность. Я знала, что это скажется на моих оценках, поэтому пятерки по русскому языку у меня не было. Но меня это совершенно не огорчало. Я была прямолинейная девочка. Но папа меня понимал. Его вызвала как-то в школу, а он меня защитил и даже на удивление не поругал.
Отношения между людьми я чувствовала, истинность чувствовала, отличала от наигранности. Сама была всегда влюблена в кого-нибудь, начиная с садика. Влюбленности были с конца садика. Взаимность нужна была. Влюбленности были серьезные и долгие, я этими чувствами жила. Влюбленности мне нужны.
К людям отношусь в зависимости от настроения. Если хорошее настроение – то и я ко всем с теплотой, если не очень хорошее – то могут и раздражать люди: кажутся глупыми, лицемерными, что-то наигрывают, ведут себя недостойно. В детстве тоже все это видела, и меня такие люди раздражали, как та учительница по русскому языку с ее мелкими пакостями. Таких людей для меня как будто почти нет.
Самое правильное, мне кажется, объяснять такому ребенку, что люди бывают разные, у всех свои плюсы и минусы, но все достойны понимания и уважения, и надо их принимать такими, какие они есть, они имеют право на существование и счастье. Надо учить принимать людей такими, какие они есть, не идеализируя их перед таким ребенком, потому что все равно он их недостатки будет видеть. Надо прививать тепло и сочувствие ко всем людям.
В детстве мне хотелось заниматься танцами, я дома много танцевала, включала музыку и танцевала, фантазировала, что я на балу или еще где-то. Слушала музыку. Ходила в музыкальную школу, но мне это не доставляло большого удовольствия, а вот пение мне нравилось. Петь, танцевать – с удовольствием, спорт шел тоже хорошо. Пыталась ходить в цирк заниматься гимнастикой, играть в волейбол в школьной команде. Но мне все это не разрешали, говорили, что пальцы сломаю, не смогу на пианино играть. Хотела еще в конькобежную секцию ходить, а занималась только музыкой. Я бы хотела в детстве заниматься, танцами, пением и спортом.
Любила шить наряды кукле, мне это очень нравилось. Всякие платья. Мне нравилось не столько шить, сколько, пока я шила, придумывать в голове всякие истории с этой куклой, вся ее жизнь проходила в голове: какая она, кто ее принц, какие разговоры. Фантазий было много. Мечты. В голове складывалась целая история со всеми мелочами. Когда я дошивала платье, мне уже было неинтересно, я его просто в шкаф складывала. Для меня важна была история этого платья.
То же самое было, когда ездили с родителями в сад. Мне там не нравилось, было неинтересно, и я себя занимала тем, что воображала истории. Ну, например, что я попала в замок Кощея. Мне было очень интересно одной с самой собой. Я была мечтательным ребенком.
Книги любила в основном приключенческие, исторические, мелодрамы, сказки. Ужастики не люблю, и не любила. Не люблю эмоцию страха. Очень живо себе все представляю и боюсь долго потом.
Боюсь, когда подо мной нет дна. Хотя плаваю хорошо, но только вдоль берега. В детстве не боялась высоты, лазила по высоченным деревьям. Это было любимое занятие. По канализациям лазила, была юркая. Крутилась, вертелась на турниках. На голове стояла. Чего только не делала. Нужно, чтобы ребенок вел активный образ жизни.
В детстве я ела безобразно, вообще почти не ела лет до пяти, сейчас хорошо ем. В детстве еда прошла мимо меня. Если я и ела что-то, то по инерции чтобы не умереть с голоду. Даже сладкое меня не привлекало. Еда была неважной тогда. Помню, что с бабушкой в столовую ходили, мне нравилось общество, окружение, обстановка.
Мне не надо, чтобы лезли в душу, спрашивали о моих чувствах, переживаниях, хочется закрыться. Эмоции и чувства и сейчас выражать трудно, тяжело. Хотя внутри всего этого очень много было и есть, переживания, фантазии, мечты.
Подхваливать такого ребенка нужно, но не сильно. Если сильно хвалить, то кажется, что неискренне все это, надо в меру. Надо относится с уважением, как ко взрослому. Как к маленькому взрослому человеку. Я не выношу унижения, когда разговаривают, как с нижестоящим существом, а не с равным себе. В детстве очень сильно обижало, если говорили: «Ты еще ничего из себя не представляешь, ты еще маленькая». Это как оскорбление личности, я это очень тяжело переживала. От нравоучений эмоционально закрывалась, это все шло мимо меня. Этого ребенка надо принимать как умного, как равного и только после этого корректировать его поведение. Должно быть ощущение, что тебя принимают, тогда не хочется разочаровывать, обижать людей.
От природы я была ответственная, меня не надо этому учить было, прививать. Я сама себя регулировала, всегда были внутри четкие рамки, грань, какое-то врожденное внутреннее знание о том, что допустимо, а что нет, что добро, а что зло. Ограничение со стороны взрослых воспринималось как недоверие, поэтому и обижало меня.
Самое тонкое в таком ребенке – душа, она очень ранимая, хотя внешне это и не видно бывает, все скрывается внутри. У меня очень большие переживания за отношения.
Жалость к людям есть, я не любила в детстве, когда дразнили кого-то, унижали, сердце сжималось от этого, в такой травле никогда не участвовала, жестокость мне не свойственна. Но подраться могла в качестве способа защиты или во имя справедливости. Постоять за себя могла всегда. Явным лидером в детстве я не была, но всегда находилась в гуще событий и пользовалась уважением сверстников.
Поднять утром меня было тяжело, учиться мне нравилось во вторую смену, я могла до одиннадцати спать, и мне не казалось, что время прошло зря. Да и сейчас не кажется, для сна я выделяю время, особенное удовольствие днем поспать.
Время бывает жалко на неинтересных людей, пустые разговоры, никчемные фильмы. Не жалко время на поспать, почитать, убраться, сделать что-то для близких полезное, узнать что-то новое и интересное.
В отношениях мне надо, чтобы говорили, что меня любят, даже если я это знаю.  А вот сюсюканья не особенно мне нужны были, чрезмерные нежности меня раздражали.
Нужно такого ребенка приучать мягко заботиться о других, думать о чувствах других, потому что он сам не всегда замечает необходимость этого.
Подарки дарить я всегда любила, отчасти потому, что сама от этого получаю много положительных эмоций. Когда я дарю радость, то получаю эмоциональную подпитку какую-то.
Домашние дела я делаю, потому что знаю, что кроме меня этого делать некому, но особого наслаждения от этого не испытываю, делаю по необходимости, потому что надо. От процесса уборки получаю удовольствие, потому что это очищение пространства. После этого мне легче дышится даже, и чувство легкости возникает.
Если кто-то кричит, то все сжимается внутри, напряжение, хочется уйти из этой ситуации. Скандалы близких вызывали в детстве во мне чувство неуверенности в завтрашнем дне и незащищенности, страха. Хорошо, когда дома обстановка доброжелательная, теплая.
Любые изменения в жизни переживала тяжело, даже смена школы, коллектива, потому что сначала видишь именно негативные стороны события. Это происходит автоматически. А потом уже сама себе говорю, а ведь и хорошее есть: то, то и то. И сама себя из пессимизма вытягиваешь на положительные моменты. Но это уже включается сознание. А сначала испытываю страх перед изменениями в жизни. Сейчас механизм тот же действует. Сама себя подбадриваю.
Опасение за здоровье были всегда. Если смотрю передачу про здоровье, то обычно нахожу у себя все, кроме белой горячки. Очень большая мнительность. Могу пойти проверяться к врачам, если сильно беспокоюсь, а потом оказывается, что это пустяк.
Отношение к деньгам бережное с детства было. Когда мне дарили какие-нибудь деньги родственники, я их копила, экономила на карманных расходах, все складывала, а потом тратила на какую-нибудь нужную мне вещь. То есть, на пустяки не растрачивалась, а вот на что-то весомое, нужное не жалко было. А потом заново начинала экономить и копить, это нормальный естественный для меня процесс. У меня всегда свои накопления были, даже ребенком, без накоплений чувствую себя неуверенно и некомфортно. Деньги мне нужны не так чтобы очень много, но чтобы их было достаточно для нормального, достойного образа жизни, к этому всегда стремлюсь и трепетно отношусь.
С детства мне снились вещие сны и сны на тему смерти и жизни после смерти, лет с двенадцати точно. Однажды, лет в пятнадцать, мне приснился сон, что конец света начался, все рушится, горит, люди умирают. Все умирают, а я все никак умереть не могу, смерть меня не находит, а смотреть на все это страшно. Вдруг во сне выбегаю на улицу и вижу, что около каждого подъезда стоят священники, а к ним очередь на исповедь, и люди достают огромные папирусы с плохими поступками. И меня только одна мысль – я должна успеть исповедоваться, покаяться, прежде чем умереть. Умереть не страшно, страшно умереть с тяжелой душой. Много у меня всяких таких снов было и бывает до сих пор.
Ощущение, что жизнь проходяща и конечна, всегда очень сильное было, сильное ощущение суетности земной жизни и ее тщетности. Иногда смотрю, как люди суетятся и думаю: «И чего вы все по пустякам суетитесь, переживается, вы же все равно все скоро умрете, о душе бы лучше подумали».
Поэтому не хочется время зря проводить, хочется сделать в жизни что-то хорошее, доброе, вечное. Хочется сделать что-то хорошее для людей, даже хотя бы для одного человека, не в силу должностных или семейных связей, а просто, потому что он – человек, и ты – человек. И жизнь прожита не зря тогда. Тогда ты прожил жизнь не только для того, чтобы есть, пить и хапать. Очень понравилась фраза из одного фильма главной героини: «Чтобы в жизни не случилось, человек должен любить и надеяться. Всегда».
Самое главное для меня – в любой ситуации оставаться Человеком, поступать в соответствии с велениями своей души.
Комфорт жизни я люблю, надо, чтобы вокруг меня было красиво, уютно.
Обязательно нужна отдельная территория в доме, комната, нужно уединение, чтобы поразмышлять, помечтать. От длительного пребывания в громкой суетной обстановке быстро устаю, хочется уйти в себя, в тишину. Процесс размышления идет постоянно. Постоянно анализирую свою жизнь, поведение, свои эмоции, чувства, выйти к первоистоку, предугадать, чем закончится.
Часто рассматриваю и оцениваю поведение людей: какие они, как себя ведут, достойно или нет, больше в глаза бросается всегда плохое, чем хорошее. Хорошее не оценивается, как плохое. Все, что не бросается в глаза – хорошее, но оно не бросается, поэтому несильно замечается, это как что-то должное. А плохое глаза колет тут же, и идет формирование отношения к событию, человеку. В людях не люблю лицемерие, подлизывание, подхалимство, подлость. Обычно оцениваю людей с морально – этической точки зрения. Оценка идет для себя, делаю вывод и, если не нравится, отхожу в сторону, отдаляюсь. Свое мнение другим не навязываю, пусть. Что хотят – то делают, каждый сам за себя отвечает.
О хулиганстве. В детстве всегда большое удовольствие мне доставляло похулиганить, то есть нарушить установленные порядки и правила, от этого я получала драйв, адреналин и ощущение собственной внутренней свободы. Ощущение свободы – это кайф, полет души.
 Правила и порядки для меня означают всегда какие-то рамки, ограничения, которые не охватывают всей существующей действительности, а, значит, нарушают целостность мира. Они признают какую-то часть мира правильной, дозволенной, а другую половину отвергают, делают вид, что ее нет. А она есть! Не было бы рая, если бы не было ада, и то и другое есть целостность, единство мира. Так и в людях все перемешано и заключено: и хорошее, и плохое, нет однозначно плохих или хороших людей, но почему-то от всех требуется, чтобы видна была только хорошая сторона, а это не все, это разрушение целостности. На мой взгляд, именно в целостности и есть красота мира и человека, и природы, в многогранности всего живого. Поэтому внутри у меня бунт против жестких границ, суждений, против разделения на черное и белое. И сейчас тоже мне иногда хочется вырваться из границ, установленных обществом. Быть самой собой, для того, чтобы познать все грани собственной души, даже и не самые красивые, и принимать их.
«Я не хочу наполовину солнца,
Мне половина неба ни к чему
Наполовину вместе – значит порознь, наполовину искренность – вранье,
Наполовину смелость – значит подлость,
Наполовину – точно не мое!»
Тот, кто признает несовершенство в самом себе, принимает и несовершенство других, а это и есть та самая Безусловная Любовь, которую нам заповедовал Бог.
А еще это все оттого, что я хочу, чтобы меня не за правильность любили, а потому, что я это я, такая, какая есть, и других я хочу также любить.
И вообще, слишком приглаженные и «правильные» люди меня напрягают, такое ощущение, что они не знакомы сами с собой, со всеми сторонами своей натуры, и оттого их суждения – деревянные, односторонние и не отражающие сути явлений. Они боятся сами себя, боятся всех, кто может перевернуть их хрустальный мирок и мнимое, придуманное ими спокойствие, за которые они прячутся. Перед такими, мне особенно хочется что-нибудь отколоть эдакое, и крикнуть: «Ну, что, вспомнили, что и по-другому жить можно!»
Об уважухе. На многое в поведении Бальзака (капризы, провокации, упреки, манипуляции и т.д.) зачастую нужна такая реакция: просто осадить и пресечь, тогда он приходит в себя. Люди, способные на это вызывают у меня уважение. Уважаю силу (силу воли, стремлений, убеждений, способность к самости, несмотря на реакцию окружающих). Люди, силу и авторитет которых я признаю, для меня очень значимы. Рядом с сильным я себя чувствую нежной, женственной, хорошей. Если я чувствую, что человек силен, то буду стараться не выводить его из себя, становлюсь лучше, подстраиваюсь под него.
Если человек не способен меня пресекать, все мне прощает и спускает, то начинаю вести себя хуже, чем на самом деле, сама себе противна становлюсь. Мне хочется найти границы его терпения, и я начинаю его испытывать, если они очень большие, тогда и мое поведение становится капризнее, хуже, чем обычно, тогда я сама себя не люблю. Я могу с ним вести себя хорошо, но не из уважения к его силе, а больше из человеческой жалости к его слабости. Но чувство жалости для меня не является основой для любви. Любовь – это во многом уважение к личности (человеческие качества плюс сила духа). В большей части это все относится к мужчинам конечно. Если мужчина становится в отношениях со мной в подчиненное положение (все прощает, ко всему снисходителен), то я чувствую себя сильнее него, теряю женственность. Мужчина должен идти впереди, быть двигателем, оберегать женщину, а женщина ему дает тепло, понимание, поддержку. Тогда будет гармония отношений.