Гексли о детстве. Людмила М.

Профориентация
Гексли. Интуит, этик, экстраверт, иррационал
Рекомендации для родителей ребенка – Гексли

Гексли о детстве
Михаил Р.
Людмила М.
Елена С.

Гексли о себе
Аня М.
Татьяна С.

Что важно для ребенка Гексли. Поскольку он очень коммуникабельный, очень общительный – очень важно его выслушивать. У меня такая проблема была в детстве – мама всегда отмахивалась, ей было меня слушать некогда, неинтересно, недосуг.
Нужно выслушивать весь вот этот бессвязный поток, который Гексли хочет донести до человека. Гексли будет рассказывать о том, что его интересует: он пошел, увидел это, увидел то…, как чукча: что вижу, о том и пою. Ему все нужно рассказать, все обсудить. Самое страшное для такого ребенка – когда от него отмахиваются. Гексли кажется, что он несет в общество, в жизнь что-то такое важное-важное, интересное-интересное, а его не хотят слушать. В этом случае у него сразу все перекрывается, сразу упадок. Его надо выслушивать и плюс не давить и не кричать.
Смена интересов и увлечений для такого ребенка неизбежна. Вы отдадите его в одну студию или на одни курсы, скажем, в карате или в музыкальную школу, но это не значит, что он до конца жизни будет туда ходить. Это значит, что через какое-то время он погаснет, загорится чем-то другим и будет пробовать много — много разных вариантов. Если что-то будет по душе, он остановится на более длительный период.
Вот то, что нельзя делать родителям ни в коем случае: давить, указывать, выбирать судьбу такому ребенку – это совершенно бессмысленное занятие. Он сам методом проб и ошибок все выберет. Меня мама отдала на аккордеон. Я не хотела. Я ходила, мучила четыре года и себя, и преподавателя. У меня был понимающий преподаватель, мы там с ним смеялись – он анекдоты рассказывал, шутил. Мама не отступала от аккордеона ни в коем случае. Мне это было неинтересно. С таким ребенком надо идти на компромисс. Все девочки, кто ходил в музыкальную школу, играли на пианино. У нас не было возможности поставить пианино, и это было дороже. Вот выбрали такой бюджетный вариант – аккордеон. Мне было не по душе – это не престижно, с ним не выступишь пафосно, это такой возрастной, на мой взгляд, музыкальный инструмент. В конце концов, я все бросила, потому что все к этому шло.
Гексли нравится, чтобы была обязательно динамика, важен игровой момент. Мне очень нравились танцы, фигурные коньки, бассейн. Движение – это обязательный момент, когда ты сам все регулируешь: хочу плыву так, как хочу, а хочу – не плыву. Коньки: хочу катаюсь быстро, хочу постою. Я только от себя завишу, от своего желания – это первое и главное.
В танцах – движение, игра и коммуникация. Нудное однообразие, типа фитнеса – поднимать ноги в одном режиме, тренажеры, скрипение на скрипке монотонное, унылое – нет! Нужно все живое, динамичное. Танцы для Гексли – это идеально. В них и игра, и динамика, и приключения разные. Я на бальные танцы ходила, на танго ходила, на танцы живота.
Если ребенок куда-то не хочет идти – ни в коем случае не заставлять. С ребенком Гексли надо договариваться мягко и полюбовно. Гексли очень не любят ярких негативных эмоций, которые на него выплескивают, и агрессии.
Гексли, они не злобные, они совершенно добрые. У них великолепное чувство юмора.
Гексли — инфантильный типаж, он долго остается ребенком. Важна мудрая позиция родителей: выслушивание и понимание, лучше не оценивая или оценивая исключительно позитивно-вдохновляюще.
Гексли нужно постоянно хвалить за истинно хорошо выполненную работу, за успеваемость, но ни в коем случае нельзя перехваливать - зазнается. Вот он пришел с какой-то информацией: «Я пятерку в школе получил!» Родитель отмахнулся: «Ну, это обычное явление, что такое пятерка?» А родителю нужно выслушать и похвалить: «Да, да, молодец!» Получил четверку: «Хорошо! В следующий раз пятерку получишь!» На тройку ничего говорить не надо, а то начинают: «Ты опять…» Это неприемлемо. На двойку можно промолчать. Похвалу Гексли принимает любую: и тонкую, и грубую, и лесть. Гексли все проглотит, лишь бы: «Ты самый хороший!» Он где-то понимает, что это лесть, но он проглотит, ничего страшного.
Надо, чтобы ребенок не требовал от вас подтверждений: «Я самый лучший, мама?» Мама и папа должны сами говорить: «Ты у нас умный, ты у нас красивый, ты у нас и в этом разбираешься, и в этом разбираешься». Момент принятия и положительного стимулирования для Гексли очень важен.
У Гексли есть комплекс отличника – нужно быть лучшим. За что он ни берется, везде ему хочется быть лучшим, и в том, и в том, и в том… Оценивать Гексли можно только на позитиве: «Молодец, умница, самый лучший».
Там, где Гексли неинтересно, и он понимает, что здесь он не может быть лучшим, он перегорает к этому занятию. А там, где он может быть лучшим или испытывает иллюзии, что он – лучший, если ему кажется, что у него получится, его нужно подбадривать: «Ты лучший, ты замечательный, все у тебя получится!» Такое обращение будет способствовать повышению самооценки ребенка. «Ты лучший, ты молодец» – питательная среда для Гексли.
«Не знаешь, не понимаешь» – эти слова из лексикона обращения с Гексли надо удалить. Надо говорить: «Здесь вот мы с тобой (чтобы было помягче, надо родителю на себя брать) не до конца разобрались. Давай, время у нас есть, обязательно разберемся, если ты захочешь».
С Гексли никаких тупых манипуляций отношениями делать не надо – они их раскусывают «на раз». Тупые манипуляции: «Я тебе куплю это, если ты сделаешь то-то». С Гексли только договариваться, жестко условия не ставить. Нужно как-то мягче: «Давай подумаем, что ты хочешь, что бы тебя могло стимулировать в учебе?» Дать ему самому решить этот вопрос, предложение внести. Не ограничивать никогда в вариантах. Не должно быть одного варианта: «Вот так, и все!» Нет, должно быть предложено несколько вариантов: «Ты как видишь, как ты хочешь? Вот сейчас проблема с учебой, мы можем подтянуть это?» «Да, можем». «А как? Ну, давай, простимулируем тебя. Что тебя могло бы сподвигнуть учиться лучше? Давай тебе купим новые красивые книжки какие-то по этому предмету или сам предложи, что бы ты хотел». Не задавать рамочные каноны, а пусть он сам предложит, сам скажет: «Я хочу то-то, то-то». Нужно из его вариантов выбирать. Нужно, чтобы у ребенка была всегда возможность права выбора. У Гексли всегда много интересов.
Таким детям очень важны отношения, и они очень много и часто влюбляются с раннего возраста. Я со второго класса была обязательно в кого-то влюблена. Нужно быть постоянно в состоянии влюбленности, необязательно разделенной. У меня был научный руководитель в аспирантуре, я его любила безответно и была счастлива. Гексли – это большой мечтатель, в отношениях он сам додумывает и придумывает. Если нет реальных отношений, он будет мечтать и фантазировать.
Книжки, фильмы, мультики ему будут интересны про отношения. У меня любимой сказкой была «Русалочка» – несчастная любовь, глубина чувств для детской сказки офигенная. «Золушка» тоже про отношения. Мультик «Ну, погоди!» – волк и заяц - тоже про отношения. «Простоквашино» – тоже отношения. Когда повзрослела – драмы, мелодрамы.
Гексли избегает негатива, надо ему всегда оставлять надежду, что в человеке есть хорошее. Навешивание оценочных ярлыков: «Этот сволочь, этот дурак», – сразу у Гексли вызывает отторжение к тем, кто так говорит. Давать оценки нужно поведению людей, но не самим людям: вот здесь он проявил себя так, но это не значит, что он плохой человек, а еще у него вот такие достоинства. Гексли и сам хорошо в этом во всем разбирается, и, поэтому негативные вещи и неуклюжести в этике других людей, он сам видит. Гексли отрегулирует любые отношения как угодно. Очень важно родителям давать окружающим людям хорошие оценки, это крайне важно. В Гексли заложено: если ему человек не нравится, то этот человек будет вызывать в нем негативную реакцию. Чтобы меньше было в ребенке стремления к негативу, лучше говорить хорошее о людях.
Ставить в угол такого ребенка абсолютно бессмысленно. Меня ставили в угол. Мне это не давало ничего. Признаться в том, что я поняла, что я осознала, я не могла – это все тупо изначально. Я понимала, за что меня ставили, но я считала, что это тупой вид наказания, он ничего не дает, это насильное ограничение свободы. А свобода для Гексли – святое.
Важно договариваться и разговаривать с ребенком. В процессе диалога можно договориться о чем угодно. Надо спросить его о том, почему он так что-то сделал, что его к этому привело. Иногда стоит задуматься: «Может быть я, как мама, что-то не так сделала?» «Или, может, обстоятельства не так сложились?» «Как мы с тобой можем в дальнейшем это сделать?» Перспективу дать, чтобы он выбирал возможности что делать, чтобы этого не было. Чтобы он сам оценил себя: «Да, наверное, может быть, надо что-то было сделать по-другому…» Обязательно все без жестких оценок. Ни в коем случае нельзя говорить: «Знаешь, ты не прав, извинись!» Должен быть гибкий подход. Ребенок сам скажет, что сделать, чтобы такого не было.
От меня требовали жестко: «Скажи, что ты неправа!» Это абсолютная тупость и ограничение свободы. Это просто тупиковый вариант.
Дети Гексли достаточно непоследовательны и много шалят, здесь может быть и самоутверждение, и желание тянуть внимание на себя, стремление себя показать в разных проявлениях. К этому надо относиться терпеливо, пытаться переключать внимание ребенка. Ему важно в коллективе самоутвердиться, он будет привлекать на себя внимание окружающих. Он может устраивать мелкие детские безобидные пакости. Один раз в классе перед уроком я закинула тряпку на люстру, для учительницы это было необидно, никто не пострадал. Всем было понятно, кто это сделал. Всем смешно, весело, отлично, и внимание мною получено максимально. А, например, кнопку на стул учителю Гексли подложить не может – это жестко и тупо для него. Учительница сказала: «Это у нас Людочка сделала! А как ты думаешь, как теперь достать эту тряпку?» И тут Людочка задумалась... Внимание привлекла, все хорошо, а вот они – такие последствия. Как тут выпутываться? Не надо никаких оценок: «Ты неправа, вот так всегда, зачем ты это сделала?» Вот этого ничего не надо. Выйти на диалог и дать самой какие-то варианты выхода из ситуации. Без хулиганства не получится. Неугомонность очень присуща Гексли.
В отношениях у Гексли проблем никаких нет, к каждому обращается, как к хорошему знакомому, какого-то барьера – подойти к какому-то человеку, практически нет. Он сразу сканирует всех. Если кто-то ледяной, холодный, он чувствует, что подходить не надо, смысла нет общаться. А если смотришь в глаза, видишь, что живой интерес к тебе есть какой-то – заговоришь с человеком про что угодно. Приходит интуитивное озарение – за что можно зацепиться, о чем можно поговорить. Такой ребенок всегда видит – интересен он кому-либо или нет. Чувствуешь энергетику: принимают тебя или не принимают – это чувствуешь по первым секундам. Дальше пошла коммуникация.
Агрессия, негативные эмоции, сильное раздражение – в этом поле находиться Гексли очень тягостно. Ему хочется пребывать в поле комфорта, любви, внимания. Он сам будет в это вкладываться, будет стараться.
Если родители пытаются скрыть, что они раздражены или сердятся – он это чувствует. Когда они между собой не разговаривают, когда атмосфера негативная, он пытается к одному подойти, к другому и помирить их.
Гексли неорганизованный ребенок, если он не хочет уроки учить, он их учить не будет. Есть предметы, которые ему интересны, а есть предметы, которые ему не даются. Интересные он будет делать сам, это гуманитарные предметы: литература, например. Здесь полет фантазии, отношения.
По сложным и неинтересным предметам нужна в начальных классах помощь – нужно сесть с ним и позаниматься, опять же не жестко: «Когда ты хочешь, чтобы мы уроками занялись? Или сейчас, или через часик, или может, погуляешь сначала? Как тебе удобней?» Всегда надо давать варианты для выбора, всегда помогать, ни в коем случае: «Сейчас садимся за уроки! Все!»
Уроки надо объяснять: «Может быть, здесь ты сам разберешься, сам мне расскажешь или помочь, или давай вместе». По ситуации ребенок сам решит.
Математика, точные науки часто не даются. «Давай я тебе помогу, начну. Когда ты начнешь понимать, ты продолжишь. Давай первый пример я сделаю, второй ты сам по аналогии решишь». Нужно все проговаривать. Гексли сам скажет, что он не понимает. Такое общение вызовет у него уважение к взрослым.
Такая действенная, мягкая помощь очень хорошо принимается. Ребенку хочется получать хорошие оценки, он же понимает, что все вкладываются: мама и папа мне объясняют. Потом может быть так: «Мама, я понял, спасибо, ты мне все объяснила, давай я сам попробую пример решить, посиди рядом, а я буду решать».
Лучше обозначить постоянное время, до которого все уроки должны быть сделаны. Но нужно оставить возможность передоговориться, когда чем заниматься: когда гулять, когда учить уроки. Гексли очень мобилен, он очень легко переключается.
К домашним делам приучать надо в игровой форме: «Давай мы с тобой будем готовить, ты девочка, хочешь понравиться мальчику, мальчик хочет вкусно покушать. Давай научимся готовить то, что мальчику понравится». Гексли часто влюбленные. Девочка узнает, что мальчику интересно, что он любит – она узнает или нафантазирует. Еще мама может спросить: «Что ты хочешь научиться готовить? Предлагай, выбери, что будем готовить». Так будет совместное включение в работу. Ребенок видит, что каждый его порыв принимается, он слышится. Вот в таком режиме нужно общаться с Гексли.
Лучше давать ребенку свободный график выполнения работы. «Вот до выходных надо это сделать, когда хочешь, как хочешь. Можешь погулять, уроки сделать, все остальное время твое полностью». Важен результат, но ни в коем случае не настаивать на последовательности в процессе работы. Пусть он делает как хочет.
Если Гексли что-то жестко заставлять – это вызовет противодействие и очень сильное отторжение. Нужно только договариваться. Гексли хорошо идет на компромисс. Если заставлять – это все перекрывает сразу, это сразу отторжение резкое, и я не буду этого делать, не хочу и не буду! Ломать нельзя. Гексли очень гибкий, и с ним надо быть гибкими.
К порядку Гексли достаточно сложно приучить. Гексли все разбрасывают. Ему нужно объяснить:«Ты хочешь погулять, в кружок сходить, а есть такие вещи, которые надо для семьи делать. Мы вкладываем в тебя и в твои интересы, а давай вот ты тоже какие-то посильные, маленькие вклады будешь вносить в общую копилку. Что ты можешь делать по дому? Вот смотри, какие у нас есть варианты с тобой: мыть посуду, выносить мусор, убираться. Что бы ты хотел из этого делать? Надо делать что-то, не всегда от всего в восторге, но приходится. Нужно какие-то обязательства на себя брать!»
Гексли бывает очень рассеянным и невнимательным. Кушает – весь изляпается. С этим надо смириться – это органическое проявление. Делать замечания за неаккуратность не надо. Надо помогать справляться и спокойно показывать, как это делать.
Его сильные стороны: коммуникация, психология, журналистика, связи с общественностью, актерское мастерство. Нужно, чтобы всегда была новизна и интерес, разнообразие, люди интересные рядом, престижное что-то. Работа на конвейере, юриспруденция, бухгалтерия – такие вещи вообще исключать: монотонность, повторяемость, скука, тоска. Это не мое.
Я пошла на юридический. Это, я считаю, Гексли противопоказано. Работа с формальностями – сухо, работа с бумагами, с нормами, строгими сроками – тяжело. Хорошо – свободные художники, рекламщики, креативщики. Нет – технике, законам, формалистике, монотонности.
Если ребенок болеет, ему обязательно надо давать внимание и заботу: почитать книжечку, погладить по головке, взять за ручку, посидеть рядом. «Давай я тебе морсик сделаю теплый». Нужно внимание и забота. Ни в коем случае нельзя говорить: «Вот ты у нас все время болеешь». Надо, наоборот, подбадривать: «Ничего страшного, маленькие часто простужаются. Это не твоя вина». У меня мама всегда говорила: «Вот ты простудилась, потому что ты ходишь без шапки». Я сразу чувствовала себя виноватой – убийственная по отношению к Гексли методика. Может, я заразилась вирусом от кого-то, причем здесь шапка или не шапка?
Нельзя Гексли навешивать чувство вины – это тяжелый неподъемный груз, ребенок очень мучится этим, испытывает чувство несправедливости. Бывают объективные обстоятельства, а бывает и сам виноват. У Гексли тонкий барометр, он всегда чувствует, правильно или неправильно он поступил. Можно разобрать его поведение: «Давай поговорим о том-то…» Но все без ярлыков, без общих слов. У Гексли очень тонкая душевная организация, и какая-то жесть, тяжесть, негатив для него опасны. Он сам все понимает.
Если мама ребенка понимает его, он впоследствии будет к ней тянуться за то, что она так доброжелательна и так его принимает.
У меня мама начинала: суббота, утро, я сплю, она встает и начинает пылесосить. Ее не волнует, что мне нужно выспаться в выходные дни. Она будила меня пылесосом. Я безумно раздражалась, обижалась, что ко мне так относятся. Ей было удобно так делать, она не обращала на меня внимания.
Мама мне всю жизнь долбила: «Выпрями спину!» Все детство прошло под этими словами, а у меня искривление позвоночника. Все настойчивые, монотонные, повторяющиеся указания не действуют. Лучше попросить сделать и дать возможность выбора. Я на какое-то дело могу себя настроить, от настроя я завишу, а если на Гексли накричать или надавить – он, как маленький зайчик, сжимается, ему хочется из этого места уйти. Кричать на него нельзя, жестко командовать тоже.
Гексли очень работоспособный. Его день должен быть заполнен многим, только обязательно разным. Если интересно, Гексли может работать очень долго, но обязательно надо переключаться с занятия на занятие. Одним и тем же заниматься для него тягостно, интерес падает. Надо переключаться, и новое дело он с новыми силами начнет.
Одежда очень важна. Меня одевали очень бюджетно, и по гармонии цветов мне не нравилось. Я очень переживала за это, меня это очень травмировало. У меня были красные сапоги, зеленое пальто и шапка третьего цвета. Нужно, чтобы по цветам было гармонично. Когда не твои цвета, разнобой – тяжело. Мне нравились синий, коричневый, фиолетовый, серый цвета. Надо ребенку давать выбирать одежду. У меня мама покупала все сама и очень на вырост. Пусть мама заранее подберет и предложит ребенку выбрать из вариантов, чтобы последнее слово осталось за ним, ему же носить.
Мама требовала, чтобы я носила шапку. А я выходила из дома, снимала шапку и клала ее в портфель: другие ходили без шапок, и мне она не нравилась. Если бы она была красивенькая-красивенькая, может быть, я бы и носила ее. И об этом надо с ребенком говорить: «Если купить очень красивую шапку – ты ходила бы в ней?»