Максимы Горькие о себе

Профориентация
Рекомендации для родителей ребенка – Максима Горького
Максим Горький — логик, сенсорик, интроверт, рационал

Максимы Горькие о детстве
Андрей М.
Марина В.
Галина Т.
Татьяна Л.

Максимы Горькие о себе
Стихи Ирины Велиевой
Людмила В.
Оксана Л.

Людмила В.
Дома у меня полностью порядок. Как я поставила вещи, мебель — все, я ни¬когда их не двигаю, никуда их не убираю. Они стоят двадцать лет на одном месте. Можно только поменять мебель, а места останутся. Как диван поставила на одно место, как я вещь положила – все, она должна лежать на одном месте. Когда я раздеваюсь, ни-когда не бросаю ничего нигде, все повешу на вешалочку, и детей так же приучила.
На кухне тоже так: поела – помыла посудку за собой. Все чисто, аккуратно. Мне надо, чтобы с закрытыми глазами я взяла все, что мне нужно. Квартира – это мое детище.
Вот получили новую квартиру — «без окон, без дверей», образно говоря. Ниче¬го не было, мы пришли, ужаснулись и у меня в голове сразу план: а, что вперед нуж¬но. И хоть мне и говорили, давай быстренько дешевыми обоями, там какой-то линоле¬ум, вот все… Я говорю – нет. Мы будем делать так, чтобы это было на всю жизнь, один раз и надолго. И вот потихонечку мы стали все делать. Сначала тщательно отшпа¬клевали стены и потолок. Потом сделали туалет, ванную, все сделали капитально. Полы сделали паркетной доской, на кухне плиткой.
Я знаю, что эту квартиру доведу до ума. Здорово, я эту мою квартиру буду до лоска доводить, в моем понимании, все, что я делаю, должно быть идеально. Мебель бу¬дет красивая, практичная, комфортная, дорогая, то, что я хочу. Все будет рационально и функционально, каждый уголок будет задействован. Я — хозяйка здесь, без сомне¬ния. По-другому быть не может.
Учитель в школе всегда прав. Я своих детей научила так относиться к учите¬лям. Чтобы ты ни сделал, чтобы ни случилось – учитель всегда прав. Ты пришел, про¬слушал все указания и сделал то, что тебе говорят. Никогда не оговариваться, никогда. И у меня никогда не было проблем с учителями. Мне стыдно даже было иметь чет¬верки.
Я работала менеджером по персоналу в одной фирме, а потом ушла в кадастро¬вую палату начальником вновь сформированного отдела. Я просто почувствовала вну¬три, как «выросла»: «Да! Здорово!» Я руководила и прекрасно справлялась с этим, мной все было четко организовано. Необходимо было следить за сроками исполнения. У меня была специальная программа в компьютере, где выстроено: какие важные доку¬менты, когда поступили, сроки ответов. Мне надо, чтобы все было в срок и четко! Ни одного прокола не было!
Так вот, я работала начальником отдела, но зарплата была небольшая, и я ре¬шила уйти на другую работу. Я хотела, чтобы деньги были. Оказалась на ступеньку ниже, поменялось все, когда спустилась. Я язык прикусила и делала то, что говорят мне, нравится мне, не нравится, я зарабатывала деньги.
Очень тяжело спуститься оттуда, где ты давал указания, и когда на тебя тьфу…, и ты никто… Морально очень тяжело. Физически тяжело, но я знала, на что шла. В душе было: «Как я это переживу?!» Это унижение, но я прошла. Я настроилась, что человек не обязательно всегда начальник… Но что хотела, я это получила. Я себя корила: «Зачем я на это согласилась? Я стала никакая, а была… Я столько могу и умею…, а эти знания не пригодились». Душа ныла и болела месяца два-три. Там был еще один момент. Я была секретарем, а там был архитектор проекта. Образование у нас с ней одинаковое, а положение – разное. Мы на одной ступеньке по образованию, а по положению идет какое-то унижение меня. Она показывает мне: «Ты кто? Ты должна вот это делать и вот это». Тыкала меня носом, и поэтому мне это было очень больно.
Я закончила музыкальное училище при Ленинградской консерватории. Закон¬чила хорошо. И мне дали направление в Ленинградскую консерваторию, но я вышла замуж. Пять лет мы жили в Москве, пока муж в академии учился, потом его распреде¬лили в Воронеж. Мы переехали, и я пошла устраиваться на работу в музыкальную шко¬лу. А мне говорят: «Мы с институтом не всех берем, а вы с каким-то музыкальным училищем». Для меня это было смерти подобно. Меня носом взяли и ткнули. Я думаю: «Я поступлю в институт на самый сложный факультет и его закончу, чтобы меня никто ничем не попрекал и не тыкал». Я поступила в этот же год в институт на исторический факультет, закончила хорошо. Я стремилась, хотела чего-то достичь. Чего-то стоить. Хотелось положения и в обществе, и дома: муж — у него академия, законченная с от-личием, а у меня музыкальное училище, у него лучше, чем у меня образование, у него высшее. Для меня это было прямо вот… Хотя он говорил: «Не надо оно тебе, не надо!» «Нет, я все равно закончу!» Мне надо было, чтобы быть на уровне.
Я вижу однобоко. У меня нет вариантов. У меня одна точка зрения и все, я вот думаю: «Ага, правильно, все». Приходит человек, начинает мне рассказывать с другого ракурса, и я понимаю: «Ага, он прав, правильно». Другой человек тоже совершенно с другой стороны подойдет, я понимаю, что и тот тоже прав только, я с одного смотрю ракурса, а они многогранно все это мне показывают. У меня действительно нет вариан-тов, как я думаю – это только один вариант. А если кто-то покажет это с другой сторо-ны да и правильно – я начинаю уже задумываться, но, по-моему все равно получается правильно.
Я всегда правильно говорю. В семье все происходит с моего согласия. Все, что я говорю — они со мной согласны. Если что-то не так – мы садимся и обговариваем. Если мне объяснят подробно, тогда я приму, если это правильно, с моей точки зрения… Если нет – я буду доказывать свое понимание. Чтобы я согласилась, мне нуж¬но привести аргументы, факты в пользу чего-то, но эти факты я могу объяснить, конеч¬но, по – своему. Иногда свое мнение ни за что не поменяю. А потом время проходит, и думаю: «Что же я так упиралась?» Время все показывает.
Приезжает ко мне сын с невесткой. Даже посуду не моют, я им говорю – вы смотрите, как делаю я и куда ставлю. Первые два дня смотрят, а потом на место так же кладут, как я. Но иногда я могу потерпеть нарушение порядка, если это будет времен¬но. Но так как у меня душа за все болит, мне нужно так, как я. Если кто-то командует на моей территории, у меня душа неспокойна.
У меня у мужа племянница, они в «Газпроме» работают с большими деньгами, но живет она в свекровиной квартире, то есть у нее самой квартиры нет. И вот я думаю: «Вот работает, такие деньги получает, копила бы и купила бы себе квартиру, а она там машину, шубы… Зачем ей эта ерунда?» А мне муж говорит: «Да какое твое дело, что она там и как?»
Когда у меня настроение плохое, дочь звонит и спрашивает: «В чем дело? Ты в чем там одета?» Я ей говорю в чем. Дочь говорит: «Да что ты! У тебя столько шмоток, ты почему не оденешься? Давай, вот это надень!» Я надеваю и чувствую себя прямо как королева! Иду, и у меня настроение повышается. И как-то вот хорошо!
Когда получаешь власть – эйфория: ты такая умная, такая молодец, ты все ор-ганизовываешь, все это у тебя получается. Как только ты возносишься, время проходит и больно падаешь. Чтобы такого не было, чтобы земля из-под ног не уходила, надо быть приземленной, а не воз¬носиться.
Но жизнь такая штука, что в ней есть и черное, и белое. Когда вознесешься, и черная полоса тебя стукнет по голове, то можешь упасть очень сильно. Чтобы такого не было, надо стараться, чтобы ровненько было, чтобы никаких падений не было – это очень больно. Когда я возношусь – я умная, красивая, деловая, муж у меня это четко видит — раз, и опустит меня на землю. Он мне помогает увидеть мои недостатки, кото¬рые я не вижу, он на них указывает, говорит: «Ага, ты вот вознеслась, а посмотри, у тебя вот это, вот это, вот это…» А я и действительно этого не видела, и я – хоп, и при¬тухла. Если возношусь, то отзывчивость притупляется, совесть мучит меньше.
Каждый поступок: то, что я, особенно на работе, что-то может быть неправиль¬но сказала кому-то, что-то не так сделала, я каждый раз отслеживаю и думаю: «Надо было вот так вот сделать». Думаю: «Ну какая я…» Я не обзываю себя, нет, но тут же хочу исправить все. Это даже, наверное, самоедство больше, чем критичность.
О дочке. Я сколько раз говорила себе: «Не надо лезть, это их жизнь, и я не могу прожить ее за нее, она должна сама». И все равно я туда суюсь. Я свое мнение высказы-ваю, но говорю: «Ты делай сама, ты знаешь как, но я считаю, нужно так». Она что-то не так сделает и я опять критикую. Каждый раз я говорю себе: «Не буду так делать, я сделаю по-другому, не буду ее учить, отпущу» – но не получается. Я виню себя за то, что лезу в ее жизнь. В зависимости от обстоятельств, по времени это может быть по-разному, иногда это чувство вины так и висит.
На работе. Иногда спешу, поспешила и что-то там упустила. Вот это вообще для меня просто смерти подобно! Я потом извожусь вся. Мне это больно очень. Где-то недоглядела, недосмотрела. А в голове-то у меня все это выстроено, мне нужно было сделать так, а я поспешила и очень сильно потом переживаю. Очень. И стараюсь в следующий раз на шаг сделать вперед все правильно и исправиться. Накануне все тщательно выстраиваю, отслеживаю, стараюсь, чтобы не было никаких проколов и пропусков. Четко знаю, что нужно.
Я считаю, что идеальной работы не бывает, но все равно я всегда себя хоть чуть-чуть в чем-то виню. Мне хочется, чтобы я была ас в работе. Ас! Чтобы у меня все было идеально. Как в идеале должно быть — в общем-то не получается. Все равно человеческие факторы какие-то присутствуют. Я же не машина. За очень много шагов душа болит.
А иногда меня мучает вопрос: «Не зазналась ли я, проявляя свои таланты?» Что-нибудь я сделаю, например, на работе: сказали мне написать должностные инструкции, я их сделала за день. Думаю: «Господи, я такая умная, хорошая», несу показывать, что сделала. Мне говорят: «Молодец», ошибки укажут: «Иди доработай». Я пошла, доработала, опять несу, прихожу и говорю: «Вот, я сделала». Мне говорят: «Ты понимаешь, что тебе дали неделю срока, за один день никто не делает. Ты должна это за неделю». Тут же я понимаю, что зазналась. Стараюсь следить, чтобы такого не было, не надо высовываться. А если вылезла – стыд: «Зачем я так полезла-то, Господи? Сделать бы все спокойно! Через четыре дня принесла бы. Показала бы то же самое».