Гюго о детстве

Профориентация
Рекомендации для родителей ребенка – Гюго
Гюго – этик, сенсорик, экстраверт, рационал

Гюго о детстве
Вера М.
Наташа С.
Ольга М.
Александр К.

Гюго о себе
Нина А.
Галина Т.
Оксана М.
Ольга В.

Александр К.

В детстве меня ни в чем не ограничивали, практически не воспитывали. Хочется делать – делай, только чтобы никто на тебя не жаловался, все было бы в рамках закона. У меня была полная свобода.
Как себя вести, что правильно, что неправильно, понять это всегда было проблемой. Мне никто никогда не объяснял, что есть какие-то правила приличия, и поэтому я вел себя как получалось, как мне было удобно, но я всегда переживал за это. Вот стою перед закрытой дверью, надо войти. Что сказать, как объяснить то, что мне надо? Если предупредят, что я приду, проблем нет, я спокоен. А если скажут: «Сходи, сам договорись». Тут уже переживаешь, что сказать, как сказать, как объяснить, зачем я тут вообще, и кто я такой, как себя вести, как здесь принято, какие тут у них нормы?
Скажут: «Подожди». «Что подожди? Сколько ждать?» Было хорошо, когда объясняли просто и подробно, а если этого не было – внутри холодок: «То я делаю или не то?»
Я был послушным, в школе вел себя хорошо, был обязательным. В начальных классах я был «третейским судьей» – если у кого-то какой-то конфликт, то я решаю, кто прав, а кто нет. Меня слушали.
Русский язык был для меня проблематичным, правила давались тяжеловато. Историю вообще не учил. Я ее не понимал, путался в ней. Я понятия не имел, зачем мне история, зачем мне это все знать: кто, чего, куда… Мне было многое непонятно в истории, ведь того, что было когда-то, сейчас нет. А когда мне было что-то непонятно, я думал: «А ну, на фиг» и бросал это дело.
Мне нужно, чтобы все было понятно. Все, все, все. Взрослым нужно открывать мир этому ребенку со всех сторон – все объяснять. Учителя нужны интересные, просто объясняющие.
Мне нравилась математика, химию очень любил, наш учитель по химии объяснял все просто. Мне было непонятно, что в химии непонятного, казалось, все так просто.
Такого ребенка нужно обучать работе руками. А у меня дома было: когда я что-то пытался делать, то мог намусорить и получить за это. Я в жизни уже сам пытаюсь доходить до всего, где-то хуже, где-то лучше получается. Если бы даны были навыки работы с деревом, с сантехникой, машинами, электричеством – это было бы здорово. Интерес был и есть. Интересна работа, которую можно сделать побыстрее.
В детстве я чем только не занимался: на гитаре играл, борьбой занимался, «охотой на лис», тяжелой атлетикой.
Люблю природу, мне нравится по лесу бродить. Иду по лесу один и даже на компас не смотрю, просто иду – заблудился, и слава Богу. Брожу, брожу, неважно куда иду. Разглядываю деревья, чьи-нибудь норы. В лесу спокойно.
Когда я рос, постоянно притаскивал в дом то голубей, то кошек, то собак. Матушка нормально к этому относилась, ворчала, но Бог с ним. Лечил, кормил. Пара воробьев у меня сдохла. Потом я узнал, что воробьи в неволе не живут. Мне их жалко было. Один раз отец кролика принес. Вырастили, а потом закололи, но я есть не стал. Он родной, можно сказать, а его есть.
Я боюсь ошибиться. Когда ошибка ничего не влечет за собой, не страшно, а когда это может сказаться на людях – это ответственность слишком большая. Брать на себя ответственность за опасные участи в работе – уверенности в этом у меня нет. Я думаю, это результат моего воспитания. Если бы меня меньше ругали за все, я бы был более уверенный в себе и мог бы за многое брать ответственность на себя. Этого мне хочется.
Меня всегда за что-нибудь ругали. Ни отец, ни мать ни за что меня не хвалили. Этот ребенок внутренне переживательный: все, чем бы он ни занимался, должен сделать хорошо. Я считаю, что надо отмечать, когда ребенок что-то хорошо сделал. Появляется желание действия. Тебя заметили, отметили, что ты делал, старался. А когда родителям все равно, делаешь ты или не делаешь, и никто этого не замечает – желание действовать пропадает. С мамой: у нее всегда было, что я чего-то делал не так. Никогда не было, что я что-то хорошо сделал, всегда не так: это плохо, это плохо, там плохо, все плохо. Какая разница – делаешь или не делаешь, результат один и тот же, все что-нибудь не так, все плохо. И пошел пофигизм – мне стало на все наплевать.
Я не могу сидеть без дела. Если делать нечего – мне скучно. Я старался, чтобы была параллельно какая-то работа. Иногда делаешь и не знаешь, как дальше, останавливаешься, начинаешь заниматься другим, затем возвращаешься к незавершенному, но лучше, когда дело доводишь до конца.
Я люблю заниматься интересным, без увлечений – пусто. У меня было желание программирование освоить. Я три года бился. В книжках иногда не понимаешь, что написано. С людьми разговариваю, с программистами, они меня не понимают, я их не понимаю. Пойму, поделаю, брошу. Через три года – пробился. Если мне интересно, если я вижу, куда идти, я буду пробиваться.
Мне сложно было всегда поддерживать порядок. У меня всегда бардак, но я знаю, что где у меня лежит. Периодически я разбираюсь, но разобраться так, чтобы это было удобно, всегда проблемы были. Я не знаю, как это делать, а так просто убирать, чтобы это лежало по кучкам – смысла нет. Меня в детстве не научили выстраивать рациональный порядок.
Когда к нам приходили гости, мне нравилось: ко мне хорошо относились, интересовались моими успехами, разговаривали со мной. Мне хорошо в доброжелательной обстановке. А дома у нас было нейтрально. Если есть холодок в отношениях, то мне неуютно.
В семье я не был в центре внимания, но сейчас понимаю, что мне этого хотелось. Хотелось участия родителей в моих делах, мне без дела сидеть было невозможно. Некоторые читают книги, а мне нужно практическое дело. Я не читал класса до восьмого. Я люблю жить по своим планам. Если такого ребенка с его планов сбивать, ему будет некомфортно. У него каждую минуту есть что-то интересное, чем бы ему хотелось заняться. Это надо учитывать. У меня было так, что я в своих делах был без помощи родителей.
Вот, помню, когда занимался чеканкой, нужна была медь. Я отцу сказал, он мне принес. Попросил фотоаппарат – купили, и иди отсюда. А как там, чего ты делаешь…
Такому ребенку надо объяснить, что в каждой работе должен быть смысл. Зачем мне это надо, зачем я это буду делать.
Часто такой ребенок, увлекшись какой-то работой, устанет, не сумеет сразу убрать за собой. Творческий беспорядок для такого ребенка – норма.
Гюго легко обидеть: не надо на него кричать, обижать, читать нравоучения. Если он сделал что-то не так, значит он просто не понял, как надо было сделать. К нему надо относиться с теплом и радостью, ждать, встречать, дарить подарки, заботиться о нем.