Рекомендации для родителей ребенка — Достоевского

Профориентация
Рекомендации для родителей ребенка — Достоевского
Достоевский – этик, интуит, интроверт, рационал

Достоевские о детстве

Алена Б.
Ирина П.
Алена К.
Елена Л.

Достоевские о себе

Маша Р.
Ирина А.
Валентина Д.

У Достоевского природная склонность к флегматическому типу темперамента. Флегматик: серьезный, сдержанный, немногословный, вдумчивый и рассудительный. Трудно переключается с одного вида деятельности на другой. Медлительный и неторопливый, терпеливый и последовательный в достижении поставленной задачи, получает удовольствие от процесса. Способен на сильные и глубокие чувства. Ему присуще слабое внешнее выражение душевных состояний.
У Достоевского от природы очень сильная интуиция.
«Ребенку Достоевскому важно с детства развивать интуицию, чтобы она вела его по жизни. Его нужно учить прислушиваться к себе. Не дергать его туда-сюда, а учить идти туда, делать так, как он чувствует, как слышит. «Подожди, не торопись, посмотри, как пройдут события».
«Родители должны знать – такому ребенку можно и нужно доверять. Он очень обязательный. Если есть доверие – у ребенка внутри уверенность в себе, а когда меня в чем-то подозревают, мне плохо».
Достоевский – ребенок с обостренным чувством стыда.
«Мне не надо было ничего говорить, если я чего-то не то делаю, на меня до­статочно было посмотреть – мне уже было все понятно и тяжело, стыдно, если я что-то сделала не так. А если мне еще скажут, что не так… совесть меня съест».
«Достоевский — это живая совесть: я чего-то наговорю, а потом начинаю себя корить: «Зачем я так сказала, меня не так поняли, человек расстроился, пережи­вает – я виновата». Иногда мне стыдно за людей: человек бестактен – говорит, что не стоило, а я стою, как будто это не он, а я говорю — неудобно, стыдно».
«Всегда очень сильное чувство стыда, если на уроке не ответишь».
«В детстве я была очень правильная и обязательная. Я была очень обяза­тельная в уроках. Моя совесть не позволяла чего-то не доучить.
Я целыми днями была занята уроками. Сейчас я каюсь, думаю, что надо было родителям помочь мне распределить время. Вот эта занятость не позволяла мне хо­дить в кружки, а мне хотелось».
«Родителям очень важно помочь детям выполнить уроки (объяснить непонятное). Очень важно, чтобы все было сделано правильно, как надо».
«Нужно наработать систему выполнения уроков, научить, объяснить, как правильно учиться, как отстаивать свое мнение на уроке и как спрашивать то, что не ясно. Ни в коем случае родителю нельзя показывать раздражение тем, что ребе­нок не понимает, это отталкивает».
«Если что-то не получается или ребенок забыл, не надо его усовестливать, а, наоборот, надо смягчать: «Ничего страшного, всякое бывает, не переживай. Это не так страшно, это несмертельно». Надо дать возможность ребенку реабилитироваться. Нужно учить ребенка принимать любую ситуацию: «Бывает так в жизни. Не может быть все идеально». Мне надо было идеально. Если колготки надевала, то так, чтобы ни одной морщинки не было, но ведь это не есть правильно. Мне нужно было все идеально».
«Я стараюсь поступать по совести, а если какой-то сбой – корю себя и заедаю всю жизнь! Очень большие требования к себе и окружающим, особенно к своим близким. Даже мои самые страшные ругательства получаются на тему сове­сти: «Бессовестная (бессовестный)», «У тебя что, нет совести?» и т.д. Самое глав­ное, что так я говорю не специально, само собой получается».
На Достоевского нельзя давить.
«В детстве я была очень упрямая. Давить на меня было бесполезно».
«Не терплю давления — никакого! Могу отреагировать по-разному: просто уйти или накричать, сильно надавить, настоять, могу поста­вить человека на место иногда просто взглядом».
«Я могла полдня орать дурью, понимая, что уже устала плакать и кричать, и никто уже не обращает на это внимание, но тем не менее продолжала орать до хрипоты, от малейшего ничего не значащего отказа или несогласия со мной».
«Не стоит придавать моментным вспышкам упрямства и капризам ребенка какого-либо серьезного значения. Выдержка, терпение, пример и ласка могут в этом помочь. Для меня важна была самостоятельность, доверие и понимание своей сфе­ры ответственности».
«Если ребенок сделал что-то не так или на недостаточном уровне, нужно просто это ему объяснить и еще сказать, какие эмоции это у вас вызвало, и тогда он услышит. Ни в коем случае нельзя кричать, я паталогически не воспринимаю крик. Если на меня начинает кричать близкий человек, я могу просто выключиться и уйти в себя. Нужно просто объяснять, говорить со мной».
«Меня легко можно было уговорить, просто объяснив, что и зачем: потер­петь укол, чтобы потом не болеть, посидеть дома одной, пока мама сбегает в мага­зин, сделать уроки, чтобы учиться хорошо и т.д. Со мной нужно было просто гово­рить как со взрослой, тогда никаких проблем не возникало».
«Детям необходима ласка, понимание, внимание».
«Достоевские очень понятливые — с нами надо общаться, разговаривать, объяснять свои чувства, причины отношений как положительных, так и отрица­тельных».
«Важно с ребенком разговаривать и знать, что у него на душе. Давать ему возможность раскрыться, выяснить его внутренние переживания, помочь ему разобраться в этих переживаниях. Возможно, даже иногда воспользоваться помо­щью психолога, если ребенок замкнется в себе».
«Не могу говорить о своих чувствах и открывать душу. Рассказываю о себе с большим трудом! Все мои чувства и переживания очень-очень глубоко спрята­ны».
«Мне хотелось душевной теплоты, семейного уюта, чтобы мной интересо­вались и рассказывали мне о себе (я о маме)».
«Если были проблемы в школе, мне всегда хотелось пойти к маме и это с ней обсудить. Я с порога, открыв дверь: «Мама, у меня сегодня то-то, то-то, то-то…». Обязательно родителям надо выслушать, сказать слово поддержки. Обяза­тельно разобрать эту ситуацию с правильной стороны. Самое главное – не ругать этого человека, который плохо сделал, а помочь ребенку разобраться и понять: раз у тебя сложилась такая ситуация, то надо философски отнестись – в конфликте все­гда участвуют две стороны, и ты тоже виновата. Не надо обвинять всех, надо ребен­ку помочь разобраться внутри себя. Нет хороших и плохих людей, люди разные. Ре­бенку нужно объяснять, что никого не надо винить, его надо учить брать ответ­ственность на себя за те события, которые происходят в жизни. Отношения с ребен­ком должны строиться на доверии».
«От родителей нужны были забота и любовь. Я всегда чувствовала душой, что меня дома любят. Когда приезжала к бабушке в деревню, я чувствовала, что меня не любят, мне было там плохо. Я вообще ходила по струнке. Теперь-то я пони­маю бабушку: ей давали детей на лето и ей их надо было в целости и сохранности вернуть, и она командовала и так пугала нас! Рассказывала всякие нравоучитель­ные истории, и в завершении всегда была фраза: «Плохо сделал – Бог его наказал». Ничего больше не надо было говорить, сразу возникал страх. Я около нее всегда была в вечном страхе».
«Достоевскому очень нужно общение, если его нет дома, в семье, он идет к другим, даже может стать навязчивым».
«Самое главное для меня семья. Это мой свет, моя радость и мое счастье!!!»
«Предпочитаю теплые, позитивные, душевные отношения, особенно в сво­ем теплом уютном мирке: мои родные и близкие».
«Семья — это чувство тепла, доброты и любви, уюта, тишины и покоя, где тебя понимают, где все делается спокойно и тихо, это чувство опоры и защищен­ности, это свет и радость, это чувство объятий, когда все вместе. Это чувство прекрасного».
«Большое значение имеет эмоциональная обстановка в семье. Это какой-то кошмар, если в семье происходят скандалы, ругань, непонимание... пожалуй, это самое страшное было для меня. Если у родителей случались разногласия, то я очень тяжело это переживала. Когда совсем маленькой была, соединяла их руки, чтобы вместе были…, потом просто тихо переживала сама с собой….такие момен­ты запоминаются надолго».
«Любой ребенок должен чувствовать себя любимым, желанным и самым уникальным. Я выросла с очень нежной душой, не могу оценить, на сколько это хо­рошо или плохо. Но любые конфликты в доме для меня трагедия. Я выросла на де­душкиных сказках, бабушкиных пирогах и огромной родительской любви. Это был идеальный мир и, когда в нем случались трещинки, я очень тяжело все это пере­живала. Любовь дает силы и уверенность. А объяснение причин конфликта, его де­тальный разбор помогают понять и принять действительность, а не витать в заоб­лачных далях».
«С ребенком Достоевским нужно быть ближе, помочь ему осознать любые его действия, направить их в правильное русло. «Ты моя умница, да ведь все нормально, неужели ты на это обращаешь внимание?» Разговоры спасут ситуацию, не будет никакого конфликта. Все проблемы нужно решать с таким ребенком очень мяг­ко, спокойно, с любовью».
«Нужно больше показывать ребенку примеров счастливых семей, гармонич­ных отношений, красивых внутренне и внешне женщин и мужчин, красивый, не пафосный, а именно красивый и гармоничный мир. Это и станет картиной мира, к которой он будет стремиться».
«В детстве я любила играть в семью. Тогда я не понимала, что играю имен­но в гармонию, а сейчас понимаю, что играла в гармоничную, идеальную семью».
Достоевский – прекрасный психолог от рождения, это его природный дар. Чтобы наполнить его жизнь содержанием, необходимо дать основы психологиче­ского образования.
«Иногда идешь по улице и смотришь на людей, просто попадая в глаза (это какая-то секунда), наглотаешься всяких чувств сразу. У кого-то печаль, грусть, у других проблемы, озабоченность, усталость. Те, кто обладает напором, наглостью — это обычно чувствуется на уровне тела, как будто бы тебя прошивает насквозь тайфун, то есть чувствуешь, что что-то сильное с напором прошло сквозь тело (главное, не потерять равновесие после этого, это я смеюсь). Иногда я вижу чело­века, и внутри меня что-то падает, как шок и мурашки по телу. Такой глухой звук «ух». Потом только узнаю, что человек жестокий, в лице у него ощущаю то, что на­стораживает меня, но сразу иногда не могу понять что это?»
«К каждому человеку нужен свой подход, с каждым нужно общаться по-особому. У каждого свои взгляды на мир, свои ожидания, и я всегда себя ощущаю в их волнах (как настройка у радио)».
«Иногда, мне кажется что я очень глубоко ощущаю, что чувствует человек, не знаю почему, но я больше переживаю, чем он. Я как будто ныряю в его омут, вижу весь этот ужас, хочу рассказать ему о нем, а меня не слышат. Вот это страшно, как немой крик в фильме ужаса… Мне очень важна внутренняя гармония человека.
Свою маму я «читаю почти с листа». Очень тонко чувствую ее пережива­ния, эмоции, сомнения… Я почти физически чувствую ее настроение. Стараюсь вывести ее на разговор, спрашиваю, что могло вызвать ее негатив, раздражитель­ность, что ее огорчило.
Близкие люди это не только родные, но и те, кто просто дорог или же «за­цепил». Я создаю им комфортный микроклимат, одной улыбкой улучшая на­строение. Это происходит полностью на невербальном уровне, как будто с тонкой материей имеешь дело, с чем-то эфемерным, чувствуешь эмоциональные блоки, на­чинаешь их расслаблять, акценты смещать, складки напряжения расправлять, как перину стелешь. Я сначала выпускаю чувства, а уж только потом идет аналитиче­ская деятельность. Вместе не получается».
«В отношениях хочется доброты, внимания, нежности. Очень важно, как близкий человек на меня посмотрел. По взгляду я могу определить, что с ним: переживает за что-то, расстроился или просто устал на работе. Если мне не понят­но, что с человеком, начинаю лезть с вопросами: «Что случилось?» Мне нужно по­нять причину того, что у человека на душе, и могу ли я чем-то помочь? Я сяду, по­говорю с ним. Я понимаю, что на работе у него какие-то проблемы, еще какие-то с друзьями, с родственниками, и помочь конкретным делом я не могу, но когда он вы­скажется – на душе у него станет полегче. Смотрю: потеплел, тело стало посво­боднее, пораскованнее. Ага, моя задача выполнена. Моя цель – вернуть человека в хорошее расположение духа».
«Со всеми я поддерживаю вежливые, внимательные, добрые отношения. Но о каждом человеке у меня есть свое мнение. Ну вот, например, на работе: один – лентяй, другой – безотказный. Еще у нас есть очень уж слащавый, а еще один – с тонким чувством юмора».
«В плохих отношениях работать я не могу. Я буду их улучшать – буду своим примером показывать, какие должны быть отношения, как себя надо вести. Я счи­таю, что, даже если человек делает не очень хорошие вещи, в нем частичка добра все равно есть.
По сути люди не могут быть плохими. Нужно докопаться до хорошего и по­казать им это…»
«Никогда не читала специально книг по этикету, но откуда-то все это знаю. Эти правила сами ко мне «притягиваются».
«Импонирует воспитанность, правильное поведение, обычная вежливость».
Самое главное в жизни Достоевского — любовь.
«Хочется любить весь мир, жизнь во всех ее проявлениях, и в первую оче­редь, конечно, людей, природу, музыку. Хочется красивых отношений между людьми».
«Я очень часто просыпаюсь утром с этим чувством влюбленности – во что?, в кого? – не знаю. А просто в Мир, во Вселенную, в людей, в какие-то новые ин­тересы, увлечения, во что-то еще…»
«Всю жизнь, сколько себя помню, я влюблялась: в подружек, в друзей, в животных, в учителей…»
Достоевский постоянно наполнен чувствами.
«Чувство влюбленности: чувство восторга, эйфория, светло, одухотворен­ность, спокойствие и приподнятость.
Любовь: трепет, ожидание хорошего… Каждая клеточка трепещет, волнение не унимается.
Чувство гнева: холодит все внутри.
Страх: волна жара сверху вниз по телу (страх больше за близких).
Чувство стыда: не так поступила, как это со стороны смотрится, не так ска­зала, корю себя».
«Любовь для меня – это особое слово и самое главное в жизни. Я считаю, что на земле нет ничего вечного, все временно, кроме любви. Я всегда влюблена, а если нет, то ищу в кого бы влюбиться. Любовь бывает разная: счастливая, сладкая, горькая, неразделенная, преданная. Тяжело воспринимаю предательство в любви, когда любимый уходит.
После расставания душевная боль была настолько сильна, что несколько дней я сидела в одном положении «тупо» смотрела в одну точку. Плакать не хоте­лось, но было очень больно. После этого я запретила себе переживать так сильно и нашла выход. Боль стихает, когда влюбляешься вновь, поэтому, как только заканчи­ваются отношения с одним молодым человеком, я начинаю поиски другого».
«Во мне всю жизнь жило это чувство какой-то возвышенной, нежной влюбленности, хотя я под воздействием социума пыталась его подавить. Сопрово­ждалось это чувство часто восхищением, стремлением к самопожертвованию, стремлением наделять идеальными качествами этих людей. Часто я их просто при­думывала и не видела того, что было в действительности».
«Где бы я ни училась, всегда был преподаватель, – неважно, мужчина или женщина, – которого я обожала, не замечала его недостатков, слушала его лекции с влюбленными глазами»
«Влюбленность есть в красоту, в гармонию, в музыку, в талантливость лю­дей. Если кто-то играет на музыкальном инструменте и это талантливо, то идут му­рашки по телу, это завораживает и отрывает от земли. В теле – это мягкость, вос­торг. Любовь – это вообще возвышенное чувство.
В детстве я любила танцевать, и «танцевала» я любовь. Все, что слышала в музыке, я переливала в красивые движения – как бы так музыка выглядит в реаль­ном мире. Я никогда не была одна в своем воображении, рядом со мной были люди или любимый человек (так я танцевала балет «Спящая красавица», людей там много и изобразить в танце нужно было разные персонажи). Вот это была любовь, это была моя жизнь, мой воздух, которым я дышу. Это прекрасные чувства. Я изоб­ражала дождь, ветер, любовь, страсть, гнев, нежность и весь другой спектр чувств, все то, что слышала в музыке. Когда танцевала, рождались какие-то наряды, фанта­стические платья, в которых я якобы была в тот момент».
«Люблю животных: кошек, собак, лошадок и так далее. Они вызывают те чувства, которые испытываешь к детям. В них такая же непосредственность, безза­ботность. Интересно, о чем они думают и что хотят сказать? И когда ты их видишь, в теле (душе) что-то поднимается в виде легкого облака, которое сверкает звездами – это любовь».
«У Достоевского всегда на все есть правильно-неправильно. Правильно – все уроки выучить идеально. Мазохизм. Правильность – неправильность съедала меня всю жизнь».
«Кровать должна быть заправлена правильно, тапочки стоять правильно, вилки в ящике должны лежать правильно. Конечно, надо это смягчать. Важно знать эту проблему у ребенка, надо показывать другие варианты, успокаивать. Говорить, что если не совсем идеально – ничего не случится, идеального в жизни не бывает».
«Пока беспорядок – внутри штырь какой-то торчит, как будто меня связали по рукам и ногам, я не понимаю, что мне делать. Я не могла организоваться, не мог­ла начать что-то делать. Когда вижу, что у меня четко, книжечки все аккуратненько разложены, я внутренне расслабляюсь, знаю, что мне надо делать, начинаю раскры­ваться и работать с отдачей, с полным пониманием, и у меня все это идет легко. Когда у меня нет порядка, у меня просто работа не идет, я отвлекаюсь, не могу со­средоточиться. Все лишнее убираю из поля зрения и уже могу работать, делать уро­ки. Мне нужно, чтобы порядок был везде мой».
«Мне очень нравится, когда во всем есть своя система-порядок. Во всем, даже в мелочах, я стараюсь наладить определенный порядок — свою систему. Когда этого нет, я испытываю дискомфорт, мне даже кажется, что я не могу со­средоточиться».
«Я всегда замечала – вот стоит стакан, он меня раздражает, надо убрать. У такого человека обостренное восприятие порядка, здесь тоже нужно все идеаль­но. Ему следует показывать и успокаивать: «Ну, вот лежат две линейки не парал­лельно друг другу – не обращай внимания!»
Я спотыкаюсь о каждую соринку, как о бревно – вот такого не должно быть, это тяжело».
«Надо учить ребенка не растрачивать себя ради изматывающей идеальной жизни. Нужно помочь ему поставить приоритеты, чтобы он мог распланировать день, чтобы везде успеть. Но для этого надо снизить тревожность за то, что можешь сделать что-то не так тщательно. У меня были две двойки за всю школу. До сих пор во мне эти двойки сидят».
«Чтобы ребенок слушался, родитель должен быть очень авторитетным, это когда человек звучит не фальшиво, доказывает свои слова делом. Если он мне по­кажет, как половики положить, я соглашусь. Он меня наполняет правильностью. Меня нужно правильно подвести ко всему и мне показать. Все, мы с ним догово­рились, противостояния с моей стороны не будет. Нужен грамотный подход. Но не дай Бог, что человек только поучает, но не делает сам – он у меня в авторитете ни­когда не будет».
«Для такого ребенка нужны знающие люди. Они для него просто авторитет. Ребенка необходимо наполнять знаниями абсолютно обо всем. Важно всестороннее развитие. Родитель должен сам развиваться, читать, интересовать многим. В разви­тии очень важны книги.
Сначала надо ребенку много читать, а потом он привыкнет и будет сам читать».
«Ребенка нужно обучать всему, что пригодиться в жизни. Чтобы научить, нужно все показывать, рассказывать. Я сначала научусь, а потом в любое дело при­вношу свое, и делаю все по-своему. Всегда хочется чего-то нового, включается творчество».
«Для меня важна системность. Если я берусь за какой-то процесс, то должна его понять и разложить для себя по полочкам, сформировать свое мнение и свой подход к нему».
«Объяснять такому ребенку надо очень просто, короткими объяснениями. Когда человек начинает разжевывать, мне это уже неинтересно. Мне надо четко и по делу. Понимаю очень быстро, буквально с первого слова. Первое слово сказали, говорите дальше, объясняйте дальше, не разжевывайте, не тяните».
«Новое всегда страшно такому ребенку: «Ни за что в этом не разберусь, ни за что это не сумею». А потом постепенно разбираешься и успокаиваешься. Важно ре­бенка поддержать, успокоить: «Во всем можно разобраться. Все поймешь. Спо­койненько, внимательно смотри, слушай, и все будет понятно». В том, что мне неин­тересно – мне разобраться сложно, легче разобраться в том, что интересно, как-то включаешься».
«Самое страшное в детстве, если мне скажут «глупая» или, того хуже, «дура».
«Лучшим для меня стимулом в работе было объяснение, просьба помочь и искренняя оценка».
«Важно своевременно похвалить, дать положительную оценку действиям, но сделать это нужно искренне. То есть, работа должна вас действительно порадовать. В этом случае самооценка повышается, и ты получаешь дополнительную энергию для дальнейшего творчества и развития.
В детстве, когда я что-либо делала по своей инициативе, мне очень хотелось услышать эти заветные слова похвалы, оценки».
«Хорошая оценка от взрослых в мою сторону – это было очень много. Если мамины подруги говорили: «Какая у тебя девочка хорошая!», мне было очень при­ятно. Хорошая – это означало: послушная, учится хорошо, выполняет работу по дому, помогает, аккуратистка (во всех шкафах у меня всегда было все аккуратно сложено). Слова, сказанные в мою сторону, имеют для меня очень большое значе­ние всю жизнь».
«Достоевский – исполнительный человек. Ему дали задание и он его вы­полнит, ему это нравится. В пустоте, без работы – очень некомфортно. От физиче­ской работы идет энергия. Убирается дома – получается чисто, красиво, порядок плюс физическая работа – прибавок энергии. Нельзя ребенка ограждать от домаш­них дел. Домашние дела – это энергия».
«Работать люблю. Предпочитаю выполнять работу под настроение. У меня замечательная работа – я сама решаю, что буду делать сегодня, а что завтра – это здорово! Я исполнительный работник, меня не надо подгонять, проверять, все сде­лаю в срок».
«С детства стараюсь завершать начатое, даже если сложно. Для меня важна эта завершенность. Она дисциплинирует».
«Мне все нужно делать очень хорошо, идеально. Если я не могу делать что-то идеально, то лучше это делать не буду. Ребенку нужно показывать, как можно сделать хорошо. Нужно родителям помогать правильно распределять приоритеты в делах. Направлять свои усилия туда, что к тебе вернется, что нужно для дальнейше­го твоего развития. Большая потеря в детстве, что я не занималась спор­том. От спорта прилив колоссальной энергии».
«Достоевский ребенок может работать много, может выносить большие на­грузки. Нужно только его учить видеть, что главное в делах, а что – второстепен­ное. Если я день выстрою правильно, чувствую прилив энергии».
«Если я что-то делаю, мне нужно сделать все очень хорошо. Когда что-то шила, нужно было сделать все идеально. Любая кривая строчка – это как диссо­нанс, это перевес чаши весов, и их нужно довести до равновесия, до гармонии. Если плохо сделано, неуютно себя чувствуешь: как будто сидишь на иголках, а не на стуле. Поэтому сотни раз перешивала и доводила до совершенства. Если что-то убираешь, моешь, тоже нужно довести все до какой-то своей гармонии, которая звучит у тебя внутри. Как будто в пространстве нужно убрать острые углы, поэтому отчищаешь все пятна, которые встречаются на твоем пути, чтобы было все чисто и идеально».
Нельзя ребенка торопить.
«Если возникает ситуация, когда нужно сиюминутно принять какое-то ре­шение или что-то сказать, или высказать свое мнение, то есть когда вопросы пер­вый раз в жизни всплывают, – паника, в организме панический страх».
«Если решение нужно принять быстро, тут ничего не чувствуешь, непо­нятно, куда ты идешь. Это как слепой, глухой: ничего нет, пустота, – но ты туда идешь, и, может быть, это неправильно. Но это будет видно потом, в спокойной об­становке.
Если что-то нужно сделать, то я иду и тупо все это делаю, но точно, как все это получится, не вижу. Дорога рисуется в тумане, четких очертаний нет, так что мне выбирать не из чего. Без чувств, без эмоций зажала себя в кулак, вся съежилась и пошла коротким путем, срезая по возможности все углы. Все, что можно по пути сделать, надо не терять времени и делать, не откладывая на потом».
«Чтобы решить какое-то важное дело или принять важное решение — долго думаю. Поразмыслю не торопясь, прокручу разные варианты, и решение само вы­страивается в голове. Советуюсь только со своим самым близким человеком».
Там, где ребенку что-то непонятно — ему нужен совет взрослых.
«Когда меня посещают какие-то сомнения и я не могу принять решение, то должна с кем-то посоветоваться, послушать знающих деловых людей».
«Для маленького ребенка авторитетом считаются взрослые люди. Я считала, что мой папа – самый грамотный человек и мама тоже. Я всегда прислу­шивалась к ним. Я не могла к ним подойти и о чем-то их попросить: мне важно было, чтобы они сделали первый шаг».
«Часто я не уверена в себе, сижу, сомневаюсь, жду, могу опустить такой момент, когда надо действовать, нужно, чтобы кто-то подтолкнул, включил меня в дей­ствие».
У такого человека многовариантное видение мира.
«Очень часто по жизни у меня были такие состояния. Какое-то дело (или желание) и в голове начинается: можно это сделать вот так…, а еще так… И пошли варианты, варианты… Я все говорила, что у меня голова, как улей – все жужжит и много-много.
Однажды, когда я работала в поликлинике, к нам зашла девушка, которая училась в медицинском училище, и начала рассказывать, чему их там учат. Я заго­релась, мне было очень интересно. И перед моим внутренним взором пошли варианты, варианты, много всяких вариантов – как я могу использовать диплом медицинского училища. И, прокручи­вая в голове эти варианты, я ощущала, что я их проживаю – настолько яркими они были в моем сознании».
«Мой комплекс неполноценности – я некрасивая. Я не могла посмотреть на себя со стороны, не понимала, что я высокая, стройная и красивая. Мне казалось: высокая, худая… некрасивая».
«Вот этот комплекс неполноценности, что с моим внешним видом что-то не так, я недостаточно красивая, не дает мне выходить в активную жизнь, он любит сидеть в углу. Я чувствую, что на многое способна, если буду уверенна в себе, я хочу в активное общение, в активную жизнь».
«Где-то в пятом классе я превратилась в гадкого утенка – выросла, похуде­ла. Надо мной стали все смеяться, и я осталась одна. Я выросла метр семьдесят с чем-то, опередила всех сверстников, и начались насмешки надо мной. Я всегда была красивой девочкой, меня мама красиво одевала, все любили и восхищались мной, и это давало какие-то силы и энергию, а тут все начали надо мной смеяться, поддевать. Мама говорила мне любя, что я угловатый бигель. Мне это было на­столько болезненно, что я закрылась и сидела в углу, боялась, что меня кто-то уви­дит. Если рядом кто-то смеялся – я знала, что это надо мной. Ни в коем случае не­льзя даже шутить по поводу внешности такого ребенка».
«В детстве такому ребенку очень важны комплименты: «Ты сегодня хорошо выглядишь, тебе это платье очень идет». По внешнему виду и здоровью – никаких шуточек».
«Ребенка надо успокаивать: «У тебя идет формирование тела, немного прой­дет время, и все станет гармонично и красиво. Нужно немного подождать, пережить этап этого становления. Ты – красавица, это все временно».
«Когда на людях тебе говорят, какой ты молодец, как ты выглядишь здорово – вот тогда уверенность рождается, внутренний потенциал раскрывается, и тогда включается интуиция и ведет тебя в нужном направлении».
«Такого ребенка важно красиво одевать, чтобы им любовались, он чувство­вал себя красивым. Перехваливать не надо, но обращать внимание в плюс – необ­ходимо».
«Из-за того, что в детстве я была крупной и рослой и не подпадала под об­щий стандарт, у меня появились очень живучие комплексы. Классе в пятом-шестом мама сшила мне пальто (на манер взрослого, на детское я никогда не смотрела, бантики, ленточки, нарядные кофточки – это не про меня). В этом возрасте девочки уже начинают наряжаться и критично оценивать наряды других девочек. Одна из таких девочек мне и сказала сочувственно, что у меня, наверное, такой размер, что нельзя ничего купить, раз мама шьет. Сейчас это кажется смешным, а тогда меня это сильно обидело и заставило долго переживать и стороной держаться «модниц». Чувство неуверенности своего тела меня преследовало всегда. Из-за этого я не чув­ствовала единения с классом, со школой».
«Если мне не нравилась вещь, которую мама хотела на меня надеть, то слу­чай без истерики не обходился. Когда хотели одеть на меня эту шапку или другую вещь, которая мне не нравилась, мною овладевало такое дикое упрямство, которое могло бы очень сильно помочь в достижении цели, имейся оно у взрослого человека. Наверное, в тот момент нужно было спокойным тоном рассказать мне о достоинствах этих вещей, перечислив их по пунктам.
Мама всегда хвалила меня за то, как я носила одежду, говорила, что после меня и стирать не нужно. Такая похвала мне нравилась».
«Я не люблю болеть. Это ужасно. Если чем-то заболеваю незнакомым, то в голове возникает цепочка последствий, к которым болезнь может привести. Эта це­почка может заканчиваться самым плохим. Это пугает. Вгоняет в депрессию.
Ценю полноценное питание, сон, спорт, чистоту».
У такого ребенка могут быть не всегда адекватные сенсорные ощущения. Нельзя заострять его внимание на том, как он выглядит, и не болеет ли он?
«Очень важно развивать сенсорные (телесные) ощущения. Обязательно нужны занятия на развитие мелкой моторики. Меня всегда привлекала красота».
«Стоит особое внимание уделять вкусовым пристрастиям ребенка во всем, как в еде, так и в окружающем мире. Нужно стараться дать почувствовать разницу на контрастах, научить различать тонкие вкусовые, звуковые и цветовые оттенки, чувствовать послевкусие и т.д. Одним словом, необходимо приобщить ребенка к материаль­ному миру».
«Такого ребенка важно развивать многогранно – очень важно интеллекту­альное развитие. Ему нужно попробовать предлагать разные кружки. Он поймет, что его, и осядет там. Для него еще будет очень важно окружение, руководитель кружка. Такой ребенок пойдет с удовольствием туда, где комфортно в отношениях».
«Достоевских с детства надо знакомить с искусством: давать слушать хоро­шую музыку (особенно классическую), водить в музеи, театры и т.д. Если произве­дение искусства качественно и на высшем уровне — мурашки бегут по телу от восторга! Очень люблю классическую живопись, музыку, классическую литерату­ру, а еще лингвистические сказки и хорошие фильмы. Люблю читать, сколько себя помню – есть любимые книги. Не авторы, а именно произведения о сильных душе­вых качествах, особенно женщин, о сильных и серьезных чувствах.
Очень люблю просматривать журналы и газеты: все подряд не читаю, толь­ко то, что интересно, очень люблю факты, необычную и полезную информацию».
«Такому ребенку нужно физическое и эмоциональное развитие. Танцы, му­зыкальные кружки. Я двенадцать лет занимаюсь аэробикой – как она мне дает рост! Я чувствую себя уверенно, внутренне ощущаю себя красивой. Походка, осанка – танцы ли это будут, гимнастика ли это будет — все необходимо, ребенок будет уве­реннее чувствовать себя. Очень важна похвала со стороны родителей. Самый выс­ший бал – была оценка мамы: «Посмотри, как это тебе хорошо, ты мне такой нра­вишься».
«Мама с четырех лет водила меня на всевозможные занятия: фигурное ка­тание, танцы, музыку, английский, школу искусств... Мне тяжело давались физиче­ские упражнения, я плохо чувствовала свое тело. Для того чтобы мне запомнить та­нец или связку движений, мне нужно было объяснить все с самых основ и в очень медленном темпе, буквально показать на мне куда и как ставить руки и ноги».
«Ребенку обязательно нужны физические нагрузки, музыка, пение, танцы. Нужно, чтобы внутри звучала гармония. Для этого нужно, чтобы звучало гармони­ей внешнее пространство, и ребенку надо показывать, как выстраивать внешний мир, чтобы он зазвучал гармонией: теплые отношения, уют, комфорт дома, опрят­ный и красивый свой внешний вид, ощущение подвижности своего тела, наслажде­ние музыкой, природой. Для этого нужно действие и дело. Трудиться и трудиться, не покладая рук».
«Мне всегда нравились уроки физкультуры. Хотя всегда была слабовата и невынослива (например, не могла бегать длинные дистанции), а вот от зарядки, гимнастики и акробатики приходила в восторг и выполняла все упражнения с удо­вольствием. В настоящее время не мыслю себя без спорта».
В ребенке следует развивать выносливость.
«Я училась в общеобразовательной и музыкальной школах, учила англий­ский язык. Совмещать было непросто, свободного времени было мало, но, пройдя через все это, я имею определенные навыки, которые мне помогают в жизни. Я гор­жусь собой за то, что сумела все вытянуть и преодолеть».
По своей природе Достоевский интроверт. Задача родителей научить ребенка занять в социуме активную позицию.
«В детстве я была замкнута на себе, со стороны изучала окружающий меня мир, наблюдала и оценивала, боялась проявить активность и самостоятельность. Все то, что заложили в меня в детстве: стремление к порядку, к доведению начатого до конца, осознание того, что тебя любят и принимают независимо от того, что и как ты делаешь, какие оценки приносишь, и что о тебе говорят – стало фундамен­том, на котором строится моя современная жизнь. Я стала любить и не бояться жить активно. Знаю, что меня любят и это дает силы во всем».
«Я очень люблю проводить время с друзьями. Заметила за собой такую осо­бенность: насколько сильно я психологически вымотана, настолько активно мне надо отдохнуть. Я могу три часа танцевать без остановки, просто до изнеможения. Таким образом я могу полностью снять с себя эмоциональную усталость».
«Родители должны ребенка брать за руку и вести участвовать в соревнова­ниях, активно общаться. Тогда этот ребенок почувствует себя талантливым, состо­явшимся. Главное, чтобы он ощутил себя талантливым, но для этого нужно подтвер­ждение окружающих, значит – эти таланты надо показывать. Чтобы тебе действи­тельно дали оценку – надо себя показывать, а не сидеть в углу. В этом нужна по­мощь родителей. Нужно говорить ребенку, что у него все получится, вселять в него уверенность».