Достоевские о детстве

Профориентация
Рекомендации для родителей ребенка — Достоевского
Достоевский – этик, интуит, интроверт, рационал

Достоевские о детстве

Алена Б.
Ирина П.
Алена К.
Елена Л.

Достоевские о себе

Маша Р.
Ирина А.
Валентина Д.

Алена К.
Важную роль в моей жизни играет моя мама. Я благодарна ей за то, что на протяжении всей моей жизни она находится рядом со мной. Она не живет моей жизнью и не держит в тесных объятиях, но чувствует меня почти «до дна», проживает со мной все мои жизненные ситуации даже тогда, когда я о них молчу.
С самого раннего детства мама воспринимала меня на равных, общаясь как со взрослым человеком. Я никогда не чувствовала себя лишней или не к месту, мама всегда принимала меня такой, какая я есть.
Ребенком я выделялась среди сверстников тем, что выглядела крупнее и старше. Я недолюбливала компании детей-сверстников, где нужно было вместе играть и общаться, всегда держалась в стороне, предпочитая компанию одной-двух подружек и тихие, спокойные игры. Мама очень переживала, что другие дети будут меня забивать, но я не давала себя в обиду уже только тем, что просто избегала общества, совершенно не переживая о том. Правда, в более сознательном возрасте у меня появлялось желание иметь рядом с собой верную подругу, но как-то не очень мне с этим везло, и я снова оставалась в проверенном временем обществе самой себя и взрослых родственников. В дружбе важны близкие эмоциональные отношения и общность интересов.
Я росла очень спокойным и, пожалуй, даже каким-то взрослым ребенком, была очень упряма, причем порой безосновательно упряма. Но меня легко можно было уговорить, просто объяснив, что и зачем: потерпеть укол, чтобы потом не болеть, посидеть дома одной, пока мама сбегает в магазин, сделать уроки, чтобы учиться хорошо и т.д. Со мной нужно было просто говорить как со взрослой, тогда никаких проблем не возникало, кроме редких, но очень ярких истерик, которые случались внезапно и были просто неконтролируемы. Я могла полдня орать дурью, понимая, что уже устала плакать и кричать, и никто уже не обращает на это внимание, но тем не менее продолжала до хрипоты, от малейшего ничего не значащего отказа или несогласия со мной. Возможно, так формировался мой характер, и я пробовала свои силы на взрослых… характер тот еще.
Мама, видя мою некоторую неуклюжесть и отстраненность от сверстников, с четырех лет водила меня на всевозможные занятия: фигурное катание, танцы, музыку, английский, школу искусств... Мне тяжело давались физические упражнения, я плохо чувствовала свое тело. Для того чтобы мне запомнить танец или связку движений, мне нужно было объяснить все с самых основ и в очень медленном темпе, буквально показать на мне куда и как ставить руки и ноги.
Из-за того, что в детстве я была крупной и рослой и не подпадала под общий стандарт, у меня появились очень живучие комплексы. Классе в пятом-шестом мама сшила мне пальто (на манер взрослого, на детское я никогда не смотрела, бантики, ленточки, нарядные кофточки – это не про меня). В этом возрасте девочки уже начинают наряжаться и критично оценивать наряды других девочек. Одна из таких девочек мне и сказала сочувственно, что у меня, наверное, такой размер, что нельзя ничего купить, раз мама шьет. Сейчас это кажется смешным, а тогда меня это сильно обидело и заставило долго переживать и стороной держаться «модниц».
Мне очень хотелось выглядеть современно и быть наравне с остальными одноклассниками, но чувство неуверенности своего тела меня преследовало всегда. Помню купили мы с мамой очень удачно сидящие на мне джинсы, ботинки на высокой платформе и соответствующую кофточку. Ноги, и без того длинные для семиклассницы, смотрелись просто бесконечными, да и общий вид впечатлял – вот тогда я чувствовала себя уверенно.
Я не чувствовала единения с классом, со школой. В старших классах я изрослась, перешла на короткие юбки и высокие каблуки, стала носить длинные волосы, прохожие оборачивались, а в школе я так и продолжала чувствовать себя неуверенно, как будто в гостях. И это несмотря на то, что никто уже не посмеивался надо мной, я как будто бы их стала выше. Было уважение и отчуждение. Но я уже не переживала из-за этого, так как понимала, что это не мое, нет там моих людей.
Любое мое желание чему-нибудь научиться встречало поддержку в лице мамы. Когда в десятом классе, после окончания музыкальной школы, я изъявила желание пойти на курсы «парикмахера-визажиста», мама только спросила, хватит ли у меня времени, терпения и сил их посещать, и без лишних вопросов дала свое согласие. Я никогда не была отличницей, но мое упрямство помогало мне в достижении целей, пусть не на самом высоком уровне, но на средний уровень успеваемости хватало. Главное, мне нужно было понимание того, ради чего я это делаю. Я старалась доводить начатое до конца. Уроки учила не слишком прилежно, так как они мне были не очень интересны. А на экзамены я всегда выбирала самые сложные для себя предметы, как будто пыталась доказать самой себе, что я это смогу.
Относительно внешнего вида мама мне всегда говорила, что если бы все люди были одинаковы, то было очень скучно и неинтересно жить, и приводила мне пример из сказки «Гадкий утенок». Я ей верила и ждала своего превращения в прекрасного лебедя.
Я всегда искала очень эмоционально близких отношений и, не находя их в большом коллективе, держала свою обособленную сторону. Возможно, причина моей детской нелюдимости была именно в этом. Я идеализировала отношения и людей, жила каким-то своим внутренним миром, больше обращая внимание на то, какое отражение находят события внутри меня, нежели на то, какое участие я проявляю в этих событиях. Самое действенное, на мой взгляд, в этом возрасте – это правильно «заземлить» ребенка и настроить правильные эмоционально близкие отношения с ним, чтобы он не закрылся. С «заземлением» легко справится любая физическая активность, на мой взгляд: танцы, фигурное катание или художественная гимнастика. Это и красиво, и себя можно показать, самооценку тем самым улучшить.
Стоит особое внимание уделять вкусовым пристрастиям ребенка во всем: как в еде, так и в окружающем мире. Нужно стараться дать почувствовать разницу на контрастах, научить различать тонкие вкусовые, звуковые и цветовые оттенки, чувствовать послевкусие и т.д. В общем, приобщить ребенка к материальному миру. Я сейчас ловлю себя на мысли, что начинаю чувствовать. Просто на этом нужно больше концентрироваться.
Очень важно развивать сенсорные (телесные) ощущения. Обязательно нужны занятия на развитие мелкой моторики. Мама и бабушка у меня рукодельницы, поэтому и я начала шить и вязать лет с четырех. Постоянно и с удовольствием шила на кукол. Мне нравилось их наряжать, придумывать разные истории с ними. Меня всегда привлекала красота.
В любом обучении для меня важен фундамент, нужна системность. Пробелов не должно быть ни в коем случае. Я училась в лингвистической школе, но по-настоящему язык прочувствовала и поняла только когда стала его преподавать, когда выработала для себя систему.
Обязательно нужно развивать внимательность и давать прочувствовать, что такое ответственность. Когда ты даешь себе отчет в своих действиях, это тоже очень хорошо «заземляет», ты прекращаешь «витать» в облаках. Ограничения без объяснений не дают результатов: либо ты уходишь в себя с тайной обидой, либо начинаешь делать «от противного», правда, второй вариант случается гораздо реже, но от первого результат плачевнее.
Важно своевременно похвалить, дать положительную оценку действиям, но сделать это нужно искренне. То есть работа должна вас действительно порадовать. В этом случае самооценка повышается, и ты получаешь дополнительную энергию для дальнейшего творчества и развития.
В детстве, когда я что-либо делала по своей инициативе, мне очень хотелось услышать эти заветные слова похвалы, оценки.
Я люблю чистоту и порядок, это помогает сосредоточиться и выкинуть лишнее из головы. Для меня важно как наведение, так и поддержание порядка, и если случится так, что мои труды не будут оценены, кто-нибудь пройдет и натопчет, то это почти как плевок мне в душу.
Если ребенок сделал что-то не так или на недостаточном уровне, нужно просто это объяснить и ещё сказать, какие эмоции это вызвало, и тогда он услышит. Ни в коем случае нельзя кричать, я паталогически не воспринимаю крик. Если на меня начинает кричать близкий человек, я могу просто выключиться и уйти в себя. Нужно просто объяснять, говорить со мной. Пристыдить меня было сложно, но слушать я всегда умела.
В школе я училась достаточно ровно, но без большого энтузиазма, могла бы лучше. В успеваемости важен интерес к предмету и отношения с учителем. Нужно наработать систему выполнения уроков, научить, объяснить, как правильно учиться, как отстаивать свое мнение на уроке и как спрашивать то, что не ясно. Ни в коем случае нельзя показывать раздражение тем, что ты не понимаешь, это отталкивает.
Порой я сталкивалась с такими преподавателями, перед которыми не могла и двух слов связать. Это не было связано со страхом. Я просто что ли смущалась их, боялась казаться ещё глупее, чем есть. Я прекрасно воспринимала информацию, но обратной реакции не было. После таких учителей знания крепко-накрепко остаются в голове, а ещё остается чувство своей неполноценности…
Очень сложно дается профориентация. В детстве в играх я подражала профессиям учителя, врача, парикмахера. В старших классах я так и не смогла определиться, кем же хочу быть и какое образование получить. Точные предметы давались труднее, поэтому я выбрала гуманитарное образование. Образование лучше выбирать фундаментальное и дополнительно осваивать что-нибудь, на пример, английский или курсы дизайнера, для души.
Большое значение имеет эмоциональная обстановка в семье. Это какой-то кошмар, если в семье происходят скандалы, ругань, непонимание... пожалуй, это самое страшное было для меня. Если у родителей случались разногласия, то я очень тяжело это переживала. Когда совсем маленькой была, соединяла их руки, чтобы вместе были…, потом просто тихо переживала сама с собой….такие моменты запоминаются надолго.
Свою маму я «читаю почти с листа». Очень тонко чувствую ее переживания, эмоции, сомнения… Я почти физически чувствую ее настроение. Стараюсь вывести ее на разговор, спрашиваю, что могло вызвать ее негатив, раздражительность, что ее огорчило. Пытаюсь через разговор изменить ее отношение к ситуации и выровнять эмоциональный фон.
Мне было девятнадцать лет, когда папы не стало. С одной стороны, уже взрослая, а с другой – совсем ещё ребенок… Для меня это стало большой неожиданностью. Я до последнего момента надеялась, верила, почти была уверена в том, что все разрешится. Мне сложно описать свои чувства и эмоции того времени. Помню, меня разбудил звонок брата, он так просто и тихо мне это сказал, внутри меня как будто струна оборвалась, я встала, умылась, оделась, поехала с братом в больницу. Чувств просто не было в тот момент, был набор определенных, заученных до автоматизма действий. Чувства пришли потом, нахлынув и раздирая на мелкие кусочки, но понимание того, что мама и брат переживают и им плохо и надо помочь, отодвинуло мое горе на задний план. Теперь я переживала за них. В редкие минуты одиночества я позволяла себе кричать и плакать, но так, чтобы никто не видел, никто не знал. Я должна была быть сильной, потом в мельчайших подробностях описала все в дневнике, который так никогда и не прочла. Эти эмоции переработать я так и не смогла. Думаю, после этого я стала глубже чувствовать окружающих людей, особенно близких. Ты не можешь говорить о подводном мире, ни разу не нырнув на глубину. Вот так и у меня: когда я поняла, насколько может быть больно и насколько тяжело выйти из этого омута, тогда и состояние других оцениваешь по-другому. Это определенный опыт, что ли.
Близкие люди это не только родные, но и те, кто просто дорог или же «зацепил». В течение двух лет я работала помощником директора крупной иностранной компании. Мой руководитель – человек очень харизматичный и сложный. Сотрудники боялись к нему порой заходить и тем более боялись вызвать его недовольство. Я создавала ему комфортный микроклимат, одной улыбкой улучшая настроение. Это происходило полностью на невербальном уровне, как будто с тонкой материей имеешь дело, с чем-то эфемерным, чувствуешь эмоциональные блоки, начинаешь их расслаблять, акценты смещать, складки напряжения расправлять, как перину стелешь.
Я сначала выпускаю чувства, а уж только потом идет аналитическая деятельность. Вместе не получается.
Проще всего договориться с собственной совестью. Если внутри нет стрежня, на котором держится все твое мировоззрение, то и о совести говорить как-то не приходится. Для меня понятие совести, вины прочно завязаны на воспитании и религии. Если я не чувствую вины, то мне сложно ее доказать, а уж если чувствую, то меня невозможно переубедить. И чувство вины развито у меня, к сожалению, достаточно сильно.
Чтобы развить у ребенка правильное восприятие жизни без лишних перегибов, нужно понемногу приобщать его к религии. Через веру можно снять душевное напряжение и решить многие проблемы.
Религия для меня очень важна. Я не могу сказать, что соблюдаю все требуемые церковью обряды и каноны, вера просто живет внутри меня. И для меня это главное.
Меня с детства привлекало все сверхъестественное, мне нравились гадания, гороскопы, поверья, сказки и были… Ощущение Вселенной, Космоса вокруг меня присутствовало с самого детства.
Процесс самопознания запускается и протекает очень незаметно, особенно на начальных этапах. Здесь главное не останавливаться, идти вперед, просить новых знаний, новых людей. На мой взгляд, каждый человек должен стремиться к тому, чтобы он был целым миром в этом большом мире. Процессы, которые происходят и в маленьком, и в большом мирах, одинаковы, поэтому так важно понимать, что мы части одного целого и все взаимосвязано.
Любой ребенок должен чувствовать себя любимым, желанным и самым уникальным. Я выросла с очень нежной душой, не могу оценить, насколько это хорошо или плохо. Но любые конфликты в доме для меня трагедия. Я выросла на дедушкиных сказках, бабушкиных пирогах и огромной родительской любви. Это был идеальный мир, и когда в нем случались трещинки, я очень тяжело все это переживала. Любовь дает силы и уверенность. А объяснение причин конфликта, его детальный (иногда даже так, хотя у меня так не случалось) разбор помогают понять и принять действительность, а не витать в заоблачных далях.
В детстве я очень стеснялась проявлять свои чувства и эмоции. Росла как в коконе. Я вообще была закомплексована. С мамой говорить на «взрослые» темы стеснялась, только от третьего лица. Хотя мама никогда не оставляла попыток вывести меня на «взрослый» разговор, да и относилась она ко мне всегда как к равной. Но я считала, что мама – это взрослый человек, а я – ребенок, а все чувства и отношения – это удел взрослых. По-настоящему взрослой я себя почувствовала, когда стала жить отдельно…
Я панически стеснялась отношений, вернее, их проявления на глазах у кого-либо. Несколько лет я скрывала цветы от поклонников и украдкой бегала на встречи. Не то, чтобы меня могли отругать, нет, мне бы ничего не сказали. А просто из-за того, что посмотрят и подумают: «Вот, уже мальчики…». Понимаете, какая-то приватность откроется вдруг и как-то все поймут, что я выросла и претендую на место в мире взрослых. Тем более, что я самая младшая в семье. Почему-то для меня это казалось кощунственным, вот этот переход.
Я в детстве часто думала: «Что такое взрослые люди? Как становятся взрослыми людьми?» Мне казалось, что однажды утром проснешься и поймешь: «Все, теперь я взрослый». Но приходило утро за утром, а осознания «я взрослый» так и не наступало. Пришло только разочарование, что детство с его «самостоятельностью» уже прошло, и ты уже давным-давно тянешь лямку ответственности и так называемой взрослой жизни сам, принимая решения и делая свой выбор.
Иногда, мне кажется, что я очень глубоко ощущаю, что чувствует человек, не знаю почему, но я больше переживаю, чем он. Я как будто ныряю в его омут, вижу весь этот ужас, хочу рассказать ему о нем, а меня не слышат. Вот это страшно, как немой крик в фильме ужаса…
Когда человек привыкает к своему состоянию и мирится с ним, то изменениям путь закрыт. Можно что угодно говорить, но ты останешься неуслышанным. Казалось бы, человеку плохо, ему нужна помощь, он к тебе обращается, но этого мало, он закрыт, и это ставит точку в самом начале. «Закрыт» теперь для меня значит просто не готов. Не готов к изменениям, не готов к работе. Значит просто ещё не время.
Есть у меня очень близкая подруга, почти сестра. Встречи наши нечасты, но каждый раз при разговорах с ней я как будто бы пропускаю ее всю через себя. Когда у нее несчастье, она становится просто безумной, она ничего не слышит. Я видела весь ужас, в который она окунается. У нее просто эмоции, а осознания – ноль. Я пыталась ей донести, она – стекло. Я говорю: «Ты меня слышишь?». Она: «А?». «Понятно, ты меня не слышишь». Если я чувствую, что человек меня слышит, я буду говорить, буду пробивать то, что мешает ему понять проблему и решить ее. Мне очень важна внутренняя гармония человека.
Я помню, в шестнадцать лет у меня зародились такие слова: «Я хочу, чтобы у меня был мужчина, который меня будет любить, ценить, уважать, обожать». Вот эти четыре слова для меня были определяющими. Собственно, когда я выросла, именно такого человека и встретила. Поэтому нужно больше показывать ребенку примеров счастливых семей, гармоничных отношений, красивых внутренне и внешне женщин и мужчин, красивый, не пафосный, а именно красивый и гармоничный мир. Это и станет картиной мира, к которой он будет стремиться. Главное, еще научить воспринимать реальность, просто понимать, что она есть и мы в ней живем. Свою жизнь строим так, как мы этого сами хотим. Я поняла, что нужно конкретно формулировать свои желания. Не как раньше я себе представляла, что плывет кораблик, прибьет его куда-нибудь, где хорошо, туда и прибьет. Хотелось приятной неожиданности, а чего именно, я не понимала. Нужно это воспитывать через более конкретные вещи, показывать, какие могут быть варианты, заставлять делать выбор. Учить определенным вещам: искусству, живописи, музыке, танцам, языкам, рукоделию. Тогда и эмоции выходят, и профессионализм появляется, и желания очерчиваются.
С детства стараюсь завершать начатое, даже если сложно. Для меня важна эта завершенность. Она дисциплинирует.
Если ребенку совсем не нравится кружок, необходимо чуть снизить нагрузку, сократить обучение, заинтересовать другим подходом или дать цель, например, закончить этот год. Это действительно важно.
Я училась в общеобразовательной и музыкальной шкалах, учила английский язык. Совмещать было непросто, свободного времени было мало, но, пройдя через все это, я имею определенные навыки, которые мне помогают в жизни. Я горжусь собой за то, что сумела все вытянуть и преодолеть. Я так привыкла к такой нагрузке, что после окончания музыкальной школы пошла на курсы «визажиста – стилиста», потом на курсы кройки и шитья, потом спортом стала заниматься. Для меня самый лучший учитель – это практика. Наблюдая, что и как делают, я могу повторить, а добавив что-то свое, сделать совершенно новый продукт. Нужна только основа и, конечно же, оценка.
Многие вещи просто становятся привычкой, на пример, уборка. Чистота и порядок уже жизненно необходимы, так как с детства я привыкла к этому.
Лучший для меня стимул в работе было объяснение, просьба помочь и искренняя оценка.
Я очень люблю проводить время с друзьями. Люблю накрывать стол и принимать гостей у себя, люблю играть в настольные и веселые игры, люблю собираться в кафе, где играет музыка и ты можешь общаться и танцевать. Заметила за собой такую особенность: насколько сильно я психологически вымотана, настолько активно мне надо отдохнуть. Я могу три часа танцевать без остановки, просто до изнеможения. Потом я с удовольствием сяду за руль и поеду по ночному городу. Это просто непередаваемые ощущения свободы и пространства. Таким образом я могу полностью снять с себя эмоциональную усталость.
Для меня важна системность. Если я берусь за какой-то процесс, то должна его понять и разложить для себя по полочкам, сформировать свое мнение и свой подход к нему. Если с чем-то я сталкиваюсь впервые и не готова ещё в чем-то разобраться, то некоторое время это может пребывать в естественном хаосе.
Страсть к порядку я скорее всего копировала от мамы. Сначала смотрела, как она делает домашние дела, могла капризничать и не помогать, просто потому что капризничала, настаивала на своем, упрямилась. Это прошло, когда я стала старше и когда поняла, что это уже моя сфера ответственности. Не стоит придавать моментным вспышкам упрямства и капризам ребенка какого-либо серьезного значения. Выдержка, терпение, пример и ласка могут в этом помочь. Ещё раз отмечу, что для меня важна была самостоятельность, доверие и понимание своей сферы ответственности.
В детстве я была замкнута на себе, со стороны изучала окружающий меня мир, наблюдала и оценивала, боялась проявить активность и самостоятельность. Сейчас все изменилось. Да, многие привычки остались, но позиция наблюдателя сменилась позицией игрока, и мне это нравится. Я стала любить и не бояться жить активно. Я люблю шумные компании и искреннее веселье, развлечения на свежем отдыхе и спорт. Да, мне не все удается. Я не всегда могу найти остроумный ответ и быстро запомнить танец. Но я могу посмеяться над собой, принять себя такой, какая я есть. Я знаю, что меня любят и это дает силы во всем. Я могу танцевать и веселиться всю ночь, могу вести приватные беседы, а могу просто наблюдать за компанией активных людей сидя рядом. Этому, конечно, предшествовала большая работа. И, конечно же, никуда не делись детские страхи и комплексы, но в помощь им пришло осознание себя как взрослого человека, который должен решать проблемы, а не задаваться вопросом «почему и за что». И все то, что заложили в меня в детстве: стремление к порядку, к доведению начатого до конца, осознание того, что тебя любят и принимают независимо от того, что и как ты делаешь, какие оценки приносишь, и что о тебе говорят – стало фундаментом, на котором строится уже мой замок.