Достоевские о детстве

Профориентация
Рекомендации для родителей ребенка — Достоевского
Достоевский – этик, интуит, интроверт, рационал

Достоевские о детстве

Алена Б.
Ирина П.
Алена К.
Елена Л.

Достоевские о себе

Маша Р.
Ирина А.
Валентина Д.

Елена Л.
Детство у меня было очень счастливым. Мне повезло с родителями. Меня очень сильно любил отец. В самом раннем детстве у меня прекрасно складывались отношения с моим папой. Настолько я любила отца, вначале больше, чем маму. Он все время носил меня на плечах, все время со мной играл. Я всегда была на папиной стороне. Папа всегда исполнял все мои прихоти. Идем с ним по улице: «Папа, поймай мне голубя!». Он ловил мне голубя, приносил его домой, мне становилось его жалко, мы его выпускали. Такие яркие моменты в жизни!
Я была капризным и избалованным ребенком, все время хотела, чтобы все было по-моему. Мама не старалась выполнять мои капризы, она настаивала на своем. Иногда мы с ней ругались, когда она вела меня в садик. Я знала, что она не любит, когда я болею. И вот один яркий эпизод: я вышла из подъезда и встала под стек. Мама выходит, смотрит, а я вся сырая: «Вот, мама, я теперь заболею, ты не пойдешь на работу!». Мама: «Ну, сейчас я тебе посажу на газ, буду подогревать и сварю!».
Прекрасная была воспитательница в детском саду, Зинаида Петровна. Было полное взаимопонимание, были подруги, мальчики меня любили. Когда мы танцевали, все мальчики хотели со мной в пару встать.
Детство было очень счастливым, но когда я пошла в школу, как-то все начало меняться. С возрастом я стала все больше понимать маму, и у меня стали лучше отношения с мамой складываться.
Я начала расти, развиваться, и где-то в пятом классе я превратилась в гадкого утенка – выросла, похудела. Надо мной стали все смеяться, и я осталась одна. Я выросла метр семьдесят с чем-то, опередила всех сверстников, и начались насмешки надо мной. Я всегда была красивой девочкой, меня мама красиво одевала, все любили и восхищались мной, и это давало какие-то силы и энергию, а тут все начали надо мной смеяться, поддевать. Мама говорила мне любя, что я угловатый бигель. Мне это было настолько болезненно, что я закрылась и сидела в углу, боялась, что меня кто-то увидит. Если рядом кто-то смеялся – я знала, что это надо мной. Ни в коем случае нельзя даже шутить по поводу внешности такого ребенка.
И вот я вся отдалась учебе. Я очень хорошо училась, мне были важны хорошие оценки. Я все домашние задания учила чуть ли не наизусть. Когда я выходила отвечать к доске, все следили по книжкам. У меня очень хорошо была развита зрительная память, и я хорошо запоминала. Меня ненавидели за это. Обычно такие люди, которые выделяются учебой, которых хвалят, ставят в пример, становятся изгоями. Я потеряла подругу, потому что ее родители все время ставили меня в пример. Она настолько меня возненавидела! Это все сделало меня одинокой – очень серьезная проблема для меня. Я не знала, куда мне деваться, очень страдала. Я была одна, у меня не было подруг.
Уже в институте я обросла новыми знакомствами, новыми друзьями, новыми подругами. Проблема одиночества начала сглаживаться, но все равно этот комплекс неполноценности так со мной и был – я некрасивая. Я не могла посмотреть на себя со стороны, не понимала, что я высокая, стройная и красивая. Мне казалось: высокая, худая… некрасивая. Но в институте переживания стали немного тише, чем в школе.
В детстве я очень любила ездить в деревню, спать на печке. Хотя я в городе родилась и всю жизнь городской уклад присутствовал в моей жизни, но все равно мне нравилось жить в бревенчатом доме с самоткаными половичками… Чай пили из самовара. Я с удовольствием ездила в деревню. В деревне я забывала про все свои комплексы. С деревенскими девчонками у меня легко и просто выстраивались отношения. На лето в деревню приезжало очень много интересных людей из Москвы и из Иванова, все красиво танцевали. Одна девчонка организовывала постановки театральных сценок. Там я познакомилась со своим мужем.
В детстве такому ребенку очень важны комплименты: «Ты сегодня хорошо выглядишь, тебе это платье очень идет». «У тебя вот это (играть на инструменте, убираться) очень хорошо получается». Обязательно нужно подхваливать за какое-то дело. По внешнему виду и здоровью – никаких шуточек. Мама подшучивала надо мной этим бегелем. Настолько сильно болезненное это место было, моя внешность, что я даже в девятом классе хотела повеситься. Меня окружили парни и начали надо мной смеяться: «Посмотрите…». Я домой пришла – все, не хочу жить на свете.
Прошло время, и в моей жизни появился человек, который все время мне говорил: «Ты красивая, у тебя красивый рост, очень красивые глаза». И говорил искренне. Я смотрела в зеркало и видела себя другими глазами. Внутренне я пересмотрела как-то себя, оценила. Успокоилась внутри. Ребенка надо успокаивать: «У тебя идет формирование тела, немного пройдет времени, и все станет гармонично и красиво. Важно немного подождать, пережить этап этого становления. Ты – красавица, это все временно».
Такому ребенку нужно физическое и эмоциональное развитие. Танцы, музыкальные кружки. Я двенадцать лет занимаюсь аэробикой – как она мне дает рост! Я чувствую себя уверенно, внутренне ощущаю себя красивой. Походка, осанка – танцы ли это будут, гимнастика ли это будет – все необходимо, ребенок будет увереннее чувствовать себя. Очень важна похвала со стороны родителей. Самый высший балл – была оценка мамы: «Посмотри, как это тебе хорошо, ты мне такой нравишься».
Для маленького ребенка авторитетом считаются взрослые люди. Я считала, что мой папа – самый грамотный человек и мама тоже. Я всегда прислушивалась к ним. Я не могла к ним подойти и о чем-то их попросить: мне важно было, чтобы они сделали первый шаг.
Если были проблемы в школе, мне всегда хотелось пойти к маме и это с ней обсудить. Я с порога, открыв дверь: «Мама, у меня сегодня то-то, то-то, то-то…». Обязательно родителям надо выслушать, сказать слово поддержки. Обязательно разобрать эту ситуацию с правильной стороны. Самое главное – не ругать этого человека, который плохо сделал, а помочь ребенку разобраться и понять: раз у тебя сложилась такая ситуация, то надо философски отнестись – в конфликте всегда участвуют две стороны, и ты тоже виновата. Не надо обвинять всех, надо ребенку помочь разобраться внутри себя. Нет хороших и плохих людей, люди разные. Ребенку нужно объяснять, что никого не надо винить, его надо учить брать ответственность на себя за те события, которые происходят в жизни. Отношения с ребенком должны строиться на доверии.
Ребенку Достоевскому важно с детства развивать интуицию, чтобы она вела его по жизни. Его нужно учить прислушиваться к себе. Не дергать его туда-сюда, а учить идти туда, делать так, как он чувствует, как слышит. «Подожди, не торопись, посмотри, как пройдут события».
Я всю жизнь чувствую себя уверенней на вторых ролях, первой я чувствую себя неуверенно. Мне нужен человек, идя с которым рядом, я буду создавать гармонию и в отношениях, и в бизнесе. Я боюсь заговорить с человеком первая, но если рядом кто-то заговорил с кем-то, то уже подхватываю нужную ноту, уже знаю, как нужно разговаривать, но первая ни за что не начну.
Часто я неуверена в себе, сижу, сомневаюсь, жду, могу опустить такой момент, когда надо действовать, нужно, чтобы кто-то подтолкнул, включил в действие.
И в детстве, и сейчас я стесняюсь выйти танцевать в центр зала, все время в стороне. Когда на людях тебе говорят, какой ты молодец, как ты выглядишь здорово – вот тогда уверенность рождается, внутренний потенциал раскрывается, и тогда включается интуиция и ведет тебя в нужном направлении.
Ребенка нужно обучать всему, что пригодится в жизни. Чтобы научить, нужно все показывать, рассказывать. Я сначала научусь, а потом в любое дело привношу свое и делаю все по-своему. Всегда хочется чего-то нового, включается творчество.
Объяснять такому ребенку надо очень просто, коротко. Когда человек начинает разжевывать, мне это уже неинтересно. Мне надо четко и по делу. Понимаю очень быстро, буквально с первого слова. Первое слово сказали, говорите дальше, объясняйте дальше, не разжевывайте, не тяните.
Новое всегда страшно такому ребенку: «Ни за что в этом не разберусь, ни за что это не сумею». А потом постепенно разбираешься и успокаиваешься. Важно ребенка поддержать, успокоить: «Во всем можно разобраться. Все поймешь. Спакойненько, внимательно смотри, слушай, и все будет понятно». В том, что мне неинтересно – мне разобраться сложно, легче разобраться в том, что интересно, как-то включаешься.
Мне интересна психология, отношения, здоровье людей. Компьютер, всякие штучки, телефоны – мне неинтересно.
Такого ребенка важно развивать многогранно – очень важно интеллектуальное развитие. Ему нужно попробовать предлагать разные кружки. Он поймет, что его, осядет там. Для него еще будет очень важно окружение, руководитель кружка. Такой ребенок пойдет с удовольствием туда, где комфортно в отношениях.
В детстве я была очень правильная и обязательная. Я была очень обязательная в уроках. Моя совесть не позволяла чего-то не доучить. У меня все было расписано четко. Я приходила, обедала, минут десять отдыхала и сразу же садилась за уроки. На столе слева стопочка – то, что я должна сделать. Сделала – перекладываю в правую стопочку. Я целыми днями была занята уроками. Сейчас я каюсь, думаю, надо было родителям помочь мне распределить время. Вот эта занятость не позволяла мне ходить в кружки, а мне хотелось.
В младших классах я ходила в танцевальный кружок, огромное получала удовольствие и прекрасно чувствовала себя и физически, и морально. Шла на танцы такая окрыленная. Но у меня не было времени – уроки, уроки и уроки. А сейчас я понимаю, что лучше было бы недоучить, но все-таки идти туда, где я бы получала развитие.
Очень важен был порядок в доме. Я не садилась за уроки, пока не наведу порядок, пока у меня не будет чистое пространство, не будет на столе все лежать по порядку. Я информацию не воспринимаю до тех пор, пока каждая вещь не будет лежать на своем месте – вот тогда я начинаю учить уроки или заниматься. В беспорядке я не могу ни работать, ни думать.
Если я приходила из школы и видела, что бардак – меня это бесило, мне это не нравилось. У меня тогда маленький брат рос. Бабушка говорила: «Играет ребенок, какая разница, где эти игрушки лежат». А мне нужен был идеальный порядок. И мы с ней ссорились. Я начинаю – брату щелчка, бабушке укор. Приходит мама – бабушка начинает на меня жаловаться, пошел конфликт.
Помню, в школе идет урок литературы, мой сосед по парте начал меня смешить, я засмеялась. Меня преподаватель поставила посредине класса. Мне так было стыдно! Мне не надо было ничего говорить, если я чего-то не то делаю, на меня достаточно было посмотреть – мне уже было все понятно и тяжело, стыдно, если я что-то сделала не так. А если мне сказали, что не так… совесть меня съест.
Вот с бабушкой отношения – мне до сих пор неприятно, что я бабушку доводила до слез. Думаю, что бабушка должна была не маме идти жаловаться, а со мной поговорить, объяснить мне, что такое маленький ребенок. А когда она жаловалась маме, я видела предательство за моей спиной. Я вроде плохого-то ничего не делала: пришла, навела порядок, по местам все расставила, всех построила и, вдруг – что-то не так сделала.
С ребенком Достоевским нужно быть ближе, любые его действия помочь ему понять, направить в правильное русло. «Ты моя умница, да ведь все нормально, неужели ты на это обращаешь внимание?». Разговоры бы спасли ситуацию, не было бы никакого конфликта. Все проблемы нужно решать с таким ребенком очень мягко, спокойно, с любовью.
Со временем мама стала самым моим близким другом. Папа в детстве мне казался очень умным и образованным, он мне многое объяснял: какие деревья, какие строительные материалы. Для такого ребенка нужны знающие люди. Они для него просто авторитет. Ребенка необходимо наполнять знаниями абсолютно обо всем. Важно всестороннее развитие. Родитель должен сам развиваться, читать, интересовать многим. Ребенку Достоевскому нужны именно такие родители.
В развитии очень важны книги. Первая моя книжка была про барсука, который пошел за водой, увидел там злое отражение, побежал к маме, а она сказала ему: « Иди, улыбнись, и с тобой подружатся!». Эта книжка на меня очень сильное впечатление произвела. Важен подбор литературы. Сначала надо ребенку много читать, а потом он привыкнет и будет сам читать.
Еще раз хочу сказать, что такого ребенка важно красиво одевать, чтобы им любовались, он чувствовал себя красивым. Перехваливать не надо, но обращать внимание в плюс – необходимо.
Важно с ребенком разговаривать и знать, что у него на душе. Давать ему возможность раскрыться, выяснить его внутренние переживания, помочь ему разобраться в этих переживаниях. Возможно, даже иногда воспользоваться помощью психолога, если ребенок замкнется в себе.
Родители должны знать – такому ребенку можно и нужно доверять. Он очень обязательный. Если есть доверие – у ребенка внутри уверенность в себе, а когда меня в чем-то подозревают, мне плохо. Вот пример из взрослой жизни. Мы были на юбилее. У мужчины украли конверт с деньгами. У меня было такое угрызение совести, как будто это я сделала. У меня брали отпечатки пальцев – для меня это было вообще кошмар.
Очень сильно я переживала, если не успевала выучить уроки. Я страдала целый день. Если меня не спросили, а я была не готова, я все равно шла и учила эти уроки, чтобы не было пробела. Если даже я болела, в школу не ходила, я уроки учила. Всегда был страх: а вдруг спросят, а я не выучила – стыд-то какой.
Достоевский – ребенок с обостренным чувством стыда. Родителям очень важно помочь выполнить уроки (объяснить непонятное), это очень важно, чтобы все было сделано правильно, как надо.
Если что-то не получается или забыл, не надо усовестливать, а, наоборот, смягчать: «Ничего страшного, всякое бывает, не переживай. Это не так страшно, это несмертельно». Надо дать ребенку реабилитироваться. Нужно учить ребенка принимать любую ситуацию: «Бывает так в жизни. Не может быть все идеально». Мне надо было идеально. Если колготки надевала, то так, чтобы ни одной морщинки не было, но ведь это не есть правильно. Мне нужно все идеально. Если писала, чтобы каждая строчка была идеально написана. Надо учить ребенка себя не растрачивать ради изматывающей идеальной жизни. Нужно помочь ему поставить приоритеты, чтобы он мог распланировать день, чтобы везде успеть. Но для этого надо снизить тревожность за то, что можешь сделать не так, тщательно. У меня были две двойки за всю школу. До сих пор во мне эти двойки сидят.
Вот этот комплекс неполноценности, что с моим внешним видом что-то не так, я недостаточно красивая, не дает мне выходить в активную жизнь, он любит сидеть в углу. Я чувствую, что на многое способна, если буду уверенна в себе, я хочу в активное общение, в активную жизнь.
В этом году от работы собирали людей на соревнования по настольному теннису. Мне говорят: «Поедешь?». Раньше бы я ни за что! Да что хочешь со мной делай, хоть двойку ставь – не поеду. Зажатость по поводу моей внешности мне бы не дала. А сейчас я с удовольствием согласилась, поехала, хорошо сыграла. Меня настолько это наполнило, я пообщалась, была в активной ситуации.
Теперь я понимаю, насколько важно мне было в детстве общаться, везде бывать, как много я потеряла из-за своих внутренних переживаний. Хорошо было бы везде бывать, показывать, на что я способна.
Родители должны ребенка брать за руку и вести участвовать в соревнованиях, активно общаться. Тогда этот ребенок почувствует себя талантливым, состоявшимся. Главное, чтобы он ощутил себя талантливым, но для этого нужно подтверждение окружающих, значит – эти таланты надо показывать. Чтобы тебе действительно дали оценку – надо себя показывать, а не сидеть в углу. В этом нужна помощь родителей. Нужно говорить ребенку, что у него все получится, вселять в него уверенность. Сейчас я никогда не отказываюсь участвовать ни в каких массовых мероприятиях. Меня выводят на сцену – иду, выступаю.
Я чувствую каждого человека, знаю, кому нужно сказать какое слово, что он ждет от меня, кому нужна какая поддержка, кому какое ласковое слово… Вот от этого я чувствую прилив энергии. Видя, как меняется с тобой рядом человек, меняешься ты сам. Достоевский – прекрасный психолог от рождения, это его природный дар; чтобы наполнить его жизнь содержанием, необходимо дать основы психологического образования. Я всю жизнь читаю кучу литературы по психологии – мне очень интересно.
Мне все нужно делать очень хорошо, идеально. Если я не могу делать что-то идеально – я лучше это делать не буду. Если у меня мама печет идеально пироги, я не пеку. Я пеку торты – это я делаю очень хорошо, пироги – нет. Ребенку нужно показывать, как можно сделать хорошо. Не всегда все нужно делать идеально – в этом нужна поддержка родителей. Тяжело во всем быть идеальной. Ну, выучила я идеально этот урок, силы и время потрачены – а для чего? Нужно родителям помогать правильно распределять приоритеты в делах. Направлять свои усилия туда, что к тебе вернется, что нужно для дальнейшего твоего развития. Большая потеря в детстве, что я не занималась спортом. От спорта прилив колоссальной энергии.
Достоевский ребенок может работать много, может выносить большие нагрузки. Нужно только его учить видеть, что главное в делах, а что – второстепенное. Если я день выстрою правильно, чувствую прилив энергии. Я пошла утром на аэробику. Мы в зале делаем упражнения, замечательная музыка, я справляюсь, у нас гармонично в зале – меня это вдохновляет и дает мне силу. Для Достоевского очень важно ощущение гармонии. Я там выложилась капитально, но прихожу – у меня такая мощная энергия, бьют ключом силы, могу что угодно сделать, мне все по плечу. День выстраивается идеально. Все планы, все задумки – все выполняю только из-за того, что у меня была физическая активность.
Ребенку обязательно нужны физические нагрузки, музыка, пение, танцы. Нужно, чтобы внутри звучала гармония. Для этого нужно, чтобы звучало гармонией внешнее пространство, и ребенку надо показывать, как выстраивать внешний мир, чтобы он зазвучал гармонией: теплые отношения, уют, комфорт дома, опрятный и красивый свой внешний вид, ощущение подвижности своего тела, наслаждение музыкой, природой. Для этого нужно действие и дело. Трудиться и трудиться не покладая рук.
Когда ребенок развивается кроме школы, у него должно быть хобби, это хобби обязательно должно быть. Он обрастает определенным кругом людей. У меня не было в школе друзей, но они обязательно были бы у меня в танцах, в какой-то секции. Я бы не была одинока, не сидела бы «в себе», не чувствовала бы себя ущербной. Возможно, что из детского хобби ребенок уйдет в жизненную профессию, это станет основной его жизненной деятельностью, кто знает? Я чувствовала свою ущербность с детства в этом. Я от этого отказалась в пользу учебы.
Важно, чтобы ребенок меньше за учебу переживал. Не важно, чтобы все пятерки были. Самые ущербные в жизни – это отличники. Такой человек вышел из школы, и куда это надо потом? С потенциально «замаривающими» себя отличниками надо работать, надо работать с учителями. Главное, определить себя на будущую жизнь, опасна ненужная потеря сил. Не надо надрываться. Но один положительный момент есть из того, что я была отличницей. У меня развивалось ораторское искусство, я старалась четко, интересно доносить материал. У нас был класс тридцать человек, мне задавали вопросы, я рассказывала, выступала. Я всегда старалась выступить очень хорошо, и у меня не было страха выступлений. Я получала удовольствие от выступлений, поэтому так тщательно готовилась к уроку, это меня заставляло идти и учить идеально. Еще моя совесть не давала мне снижать планки в учебе. Если бы выйти и не ответить на уроке – я бы умерла.
Для такого ребенка заниматься танцами прекрасно. Движение, ритм, внимание людей, выступления, концерты – такое надо.
Достоевский – исполнительный человек. Ему дали задание, и он его выполнит, ему это нравится. В пустоте, без работы – очень некомфортно. От физической работы идет энергия. Убирается дома – получается чисто, красиво, порядок плюс физическая работа – прибавка энергии. В магазин сходить, убраться, постирать. Мне мама давала задания, и я с удовольствием стирала, что-то готовила, хотя не умела. Когда стало много уроков, меня мама стала ограждать от домашних дел. Я потом очень жалела, пришлось учиться всему поздно, а эти знания как раз нужны на всю жизнь.
Я вышла замуж, мне понравилось быть хозяйкой, понравилась чистота, уют в доме. Я все успевала. Нельзя ребенка ограждать от домашних дел. Домашние дела – это энергия. Я приду из школы, поем, мама посуду уберет, а я приберу на своем столе, пыль вокруг себя протру и все, а как хозяйка я ничего не делала.
Я всегда замечала: вот стоит стакан, он меня раздражает, надо убрать. У такого человека обостренное восприятие порядка, здесь тоже нужно все идеально. Ему следует показывать и успокаивать: «Ну, вот лежат две линейки не параллельно друг другу – не обращай внимания!»
Я приходила из школы, открывала дверь, смотрю: сапоги стоят не на полке, шапка лежит не там, она нарушает всю гармонию. Все это я убирала, чтобы все было закрыто, чтобы все было чисто, идеально. Захожу в комнату – что-то валяется, мне надо, чтобы ничего не было, чтобы была чистота и порядок. Веником пыль размету, чтобы ни одной соринки не было. Я спотыкаюсь о каждую соринку, как о бревно – вот такого не должно быть, это тяжело.
Аккуратненько все разложу, развешу. Пока беспорядок – внутри штырь какой-то торчит, как будто меня связали по рукам и ногам, я не понимаю, что мне делать. Я не могла организоваться, не могла начать что-то делать. Когда вижу, что у меня четко, книжечки все аккуратненько разложены, я внутренне расслабляюсь, знаю, что мне надо делать, начинаю раскрываться и работать с отдачей, с полным пониманием, и у меня все это идет легко. Когда у меня нет порядка, у меня просто работа не идет, я отвлекаюсь, не могу сосредоточиться. Все лишнее убираю из поля зрения и уже могу работать, делать уроки.
Мне нужно, чтобы порядок был везде мой. Один раз муж убирался дома: он не так постелил половики, не так подушку положил. Я начала все пинать, у меня была истерика. Сейчас мне смешно. Мне нужно, чтобы все все делали правильно. Еще пример: муж просто лепил пельмени, а я ушком. Вот ругались, я говорила, что он неправильно делает. Теперь смешно. Мне тогда было страшно важно, чтобы пельмени лепить только ушком. В свое время мы с мамой делали так, и именно так и должно быть, мама у меня была авторитет, она же была повар, она всю жизнь этим занималась, конечно, так правильно! А если бы муж спокойно объяснил: «Ну, давай я буду делать пельмени ушком, а они что, вкуснее или чего?». Мы бы обсудили этот вопрос, обговорили. Возможно, я бы с этим согласилась. Какая мне разница? Может, обычные пельмени лучше делать? Это меньше времени… Если бы мне он тогда показал, я бы согласилась, и не надо было бы драться-ругаться.
Если что-то неправильно делается, порядок не по-моему, я уже не могу в этом доме находиться… У меня это внутри. Я со временем отшлифовала эту правильность, должно быть только так, не по-другому. Мне надо доказать, что по-другому может быть и лучше, но меня в этом надо со временем убедить, не сразу. Надо показывать.
У Достоевского всегда на все есть правильно-неправильно. Правильно – все уроки выучить идеально. Мазохизм. Родители шли гулять, я сидела, делала уроки. Мама: «Да брось ты эти уроки, идем, погуляем». Я сидела, с меня сто потов лило, я учила. Меня звали девчонки гулять – никуда не пойду. Люди шли гулять, купались, плавали, отдыхали, я сидела учила уроки. Выучить уроки – правильно. Совесть заест, если я этого не сделаю. Ни с одной подругой отношения, конечно, не сложились: кому интересен такой человек? Кровать должна быть заправлена правильно, тапочки стоять правильно, вилки в ящике должны лежать правильно. Конечно, надо это смягчать, особенно важно знать эту проблему у ребенка, надо показывать другие варианты, успокаивать. Говорить, что если не совсем идеально – ничего не случится, идеального нет. Но чтобы ребенок слушался, родитель должен быть очень авторитетным, это когда человек звучит не фальшиво, он доказывает свои слова делом. Если он мне покажет, как половики положить, я соглашусь. Он меня наполняет правильностью. Меня нужно правильно подвести ко всему и показать. Все, мы с ним договорились, противостояния с моей стороны не будет. Нужен грамотный подход. Но не дай Бог, что человек только поучает, но не делает сам – он у меня в авторитете никогда не будет.
С мужем у меня двадцать лет слезы не сушились, все он делал неправильно. И разойтись не могла, потому что это неправильно. Ему не важно, куда он поставил стакан, где оставил свою одежду… А я от этого умирала. Сейчас я смотрю на это по-другому. Двадцать лет, вся жизнь ушла, я не понимала прежде всего себя. Эта правильность – неправильность съедала меня всю жизнь.